— Это так, но, к сожалению, я — не Борислав, — вздохнул старейшина. — Он, вероятно, нашел бы способ избежать жертв.
Новак отчетливо расслышал в словах старейшины ноты горечи и сожаления. Ему представился небольшой шанс переубедить его, но для этого нужно было рискнуть. Раскрыть для всех то, кем является Невена, означало бы приковать к ней всеобщее внимание и тем самым лишить ее свободы. Но Алес не видел иного способа сохранить ей жизнь.
— Вы правы, он нашел, — отрешенно проговорил Алес. — Это Первоисточник Знаний. Вы ведь слышали о нем?
— А он действительно существует? — в его встречном вопросе звучало недоверие и вместе с тем надежда. Новак заметил это и слегка приободрился.
— Да! — воодушевленно произнес он. — Мне удалось его обнаружить. Эта девушка — нейтрал, его хранитель. Она и источник неразделимы.
Минуту другую пан Пузына растеряно молчал. Вероятно, он сопоставлял все известные ему факты о Первоисточнике и нейтралах. Сомнения все еще четко отражались на его лице, однако во взгляде все сильнее разгоралась надежда.
— Так вот откуда у нее такие способности, — медленно произнес он.
— Да, — кивнул Новак. Как бы там ни было, его план удался, а значит, нужно было продолжать в том же духе. — Потому-то я и настаивал на том, чтобы ее судили в нашей стране.
Надежда в глазах Главы сменилась паникой. Он осознал, какой чудовищный промах допустил, отдав позитивам главный козырь в борьбе с ними.
— Почему ты раньше молчал?! — воскликнул он, схватив телефонную трубку.
— Я собирался, — театрально опустив взгляд, ответил Алес, — но я до сих пор не знаю, кому из Совета могу доверять. С убийцей дяди покончено, но я уверен, что за ней стоял кто-то еще.
Пан Пузына понимающе кивнул. Несколько минут он спешно отдавал указания по телефону, после чего вновь вернулся к разговору.
— К сожалению, отменить решение Объединенного совета старейшин я не в силах. Оно принято путем голосования и отменить его можно, лишь собрав Совет заново. Кроме того, в обмен на девушку представители Конклава передадут нашим дипломатам пакт о ненападении. Официально отказаться от договоренности, означало бы добровольно отказаться от мира. Я приставлю к тебе агентов Службы госбезопасности, ты уже знаком с ними. Вместе вы попытаетесь освободить девушку после обмена. Естественно, никто не должен догадаться, кто вы и откуда появились.
Агентами, о которых говорил Старейшина, оказались майор Гречук, лейтенант Рудкевич, и, к удивлению Алеса, лейтенант Михаль Ковальчик. Спустя сорок минут все четверо собрались в терминале международного аэропорта имени Фредерика Шопена. Расспрашивать Михаля о произошедшем с ним во время захвата Бельведера было не к месту, так что Новак просто мысленно порадовался, что тот в норме.
— Мы прибудем в Фьюмичино через два с половиной часа, спустя четверть часа после нашей дипломатической миссии. От аэропорта имени Леонардо Да Винчи до места встречи не больше трех километров, но у нас будет всего десять минут, чтобы добраться туда в час пик. Нам нужно проследить за обменом, а после любым способом не дать им увезти нашу даму в Рим.
— Думаешь, ее придадут суду Конклава? — с сомнением спросил Йозеф.
— Я не знаю, что и думать, — признался майор. — У меня плохое предчувствие относительно всего этого. Это неофициальное распоряжение, минимум информации и в случае осложнений помощи ждать неоткуда.
Алес и сам думал о том же. Пусть ему было не впервой ступать по самому краю, сейчас на кон были поставлены не только их жизни, но и мир, так что риск был слишком велик.
Ступая на трап самолета, он окинул беглым взглядом оставшийся позади терминал. Он бывал здесь раньше, но никогда не обращал внимания на детали: пассажиров и провожающих, особенности дизайна и архитектуры зданий, пейзаж окружающей местности. Алес поймал себя на мысли, что до того, как в его жизни началась череда этих непростых событий, он вообще ни на чем не заострял внимания. Его вынужденное странствие заставило его измениться, по-другому взглянуть на себя и других. Нет, он не стал ни мудрее, ни опытнее. Он по-прежнему не имел ни малейшего представления о том, что предпримет в будущем. И ему по-прежнему оставалось лишь надеяться, что решение проблемы в нужный момент придет само собой. Просто он на собственной шкуре прочувствовал смысл фразы: «человек начинает жить по-настоящему, лишь находясь на волосок от смерти».
