Предзакатное небо разгоралось огнем. Раскаленный солнечный шар стремительно опускался в теплые волны Тирренского моря, окрашивая их в янтарно-красный цвет. На поверхности воды играли блики. Новак закрыл глаза. В мыслях возник образ Нены на борту катера, спокойный и собранный: лицо расслаблено, ветер треплет огненно-рыжие пряди волос; на губах играет хитрая ухмылка. Это вселяет надежду, что все обойдется.
Спустя пару минут до его не слишком чуткого уха донесся странный шум, заглушаемый шумом прибоя и криками птиц. Казалось, нечто внушительное упало в море с огромной высоты. Дрожь пробежала по телу Алеса. Он отчаянно начал высматривать катер среди высоких волн, но смог различить лишь обгоревший корпус, с неимоверной быстротой погружающийся в воду. Взрывная волна подняла в воздух столб воды и раскидала обломки судна на десятки метров. Во влажном воздухе появился запах гари.
— Нена! — простонал он не в силах сдержать подступившие эмоции.
Алес осел на каменный пол террасы и схватился за голову. Перед глазами зависла белая пелена, в виски пульсировало, из груди рвался звериный рык. Ему стоило прийти в себя и успокоиться. Но он снова и снова спрашивал себя: «Как это могло произойти?»
— Алес, поднимайся, — тоном не терпящим возражений произнес Леслав. — Кортеж дипломатов вот-вот покинет территорию гостиницы. Нужно убираться отсюда.
Голос Гречука взывал как будто из другой реальности. Новак беспомощно оглядывался по сторонам, стремясь найти хоть одну причину идти вперед. Они проиграли, надежды не осталось. Еже немного и все, чем он дорожил, во что верил осознанно или бессознательно будет уничтожено. А значит, жертвы его близких были напрасны.
Он бросил взгляд на сидящего рядом Йозефа. Тот приходил в себя, но, по всей видимости, был слаб и дезориентирован. Ему все еще нужна была помощь. Новак сел на корточки, заложил его руку себе за голову и попытался поднять мужчину на ноги. Леслав подхватил товарища с другой стороны, и они двинулись в сторону пожарной лестницы.
Спускаясь по ступеням, Алес обдумывал то, что сказал Рудкевич прежде чем потерять сознание. Лейтенант узнал о пакте и катере от позитивов. Но как позитивы узнали о местонахождении Невены, если информацией располагал лишь один негатив из присутствующих в отеле агентов СБ. Вариантов было два: либо руководитель операции слил информацию позитивам добровольно, либо под давлением.
На улице творилось нечто невообразимое. Отель в спешке покидали представители Конклава. Негативы же были окружены полицейскими и Ревнителями Веры. Алес и Леслав попытались пробиться к парковке. Но она оказалась забита карателями. Всюду раздавались крики и ругательства на польском и других союзных языках. Водители авто беспрестанно сигналили, требуя освободить проезд.
Внезапно в этой суматохе раздался выстрел. Один из карателей, молодой мужчина в деловом костюме, упал на асфальт. Женщина, стоявшая рядом, закричала, указывая на водителя представителей Совета. Полицейские рассредоточились и приняли боевую готовность. Один из них по-итальянски призвал сложить оружие. Со стороны кортежа раздалась череда выстрелов, направленных в служителей закона. Те ответили без промедления.
Укрывшись под автомобилем в углу парковки, Новак пытался понять, что происходит.
— Кажется, местная полиция не в курсе о дипломатической неприкосновенности, — предположил он.
— Думаю, они просто не знают о встрече, — ответил Леслав. — Это ведь не транслировалось в массы.
Дела были совсем плохи. Перестрелка продолжалась чуть больше четверти часа. Алес стал свидетелем гибели двух польских князей и знал наверняка, что раненных еще больше.
— Мы так и будем прятаться?! — не выдержав, воскликнул он.
— Так не терпится пристрелить кого-нибудь? Лежи смирно. Нас здесь нет, помнишь? Если нас поймают, разразится крупный скандал.
Леслав был прав. И чем дольше Алес думал об этом, тем сильнее разрасталось чувство тревоги.
— Михаль!
Только сейчас до парня дошло, что Ковальчик все еще находится в отеле.
— Сейчас не время… — начал Гречук, но Алес его не слушал.
Пригнув голову, он помчался обратно к пожарному выходу. Он старался не смотреть по сторонам и не оглядываться. Вероятно, поэтому он не сразу заметил приближающегося к нему человека в маске. Прежде чем он успел сообразить, тот сбил его с ног, оглушил, затолкал в рот кляп и надел на голову мешок.
Новак продолжал сопротивляться и пока его связывали, и когда переносили с места на место. Лишь оказавшись в фургоне, он понял, что впустую тратит силы. Он вновь был пойман. И оставалось лишь догадываться, кем именно. Он испытывал смешанные чувства. Страх, беспокойство и интерес порождали бешенный выброс адреналина. Алес решил, во что бы то ни стало, оставаться в сознании.
