Нет, она шла и раньше – где-то далеко, на большом острове, что назывался, как и архипелаг, Фетти. Мальчик знал, что там издавна жили две расы: на севере – вайтис, на юге – шаутис. С острова Аркон в 3060 году пришёл король Массимар, захотел подчинить себе вайтис. Чужая раса разбиралась, кто в ней главный. А при чём тут шаутис?
Оказалось, очень даже при чём...
Грянул 3062 год, чёрный и горький. Год, когда чужая война стала своей. Массимар захватил северную часть Фетти – и захотел весь остров. Но шаутис отказались признать власть короля.
Супруг Змеи, глава жрецов, сказал: «Сегодня Массимар возьмёт весь Фетти – завтра ступит на Ойшо́и. Это наша общая война. Шаутис с Ойшои придут на помощь братьям с Фетти».
Это были грозные дни. На Ойшои остались старики, дети и кормящие матери. Юноши, мужчины и сильные молодые женщины взяли в руки оружие. На рыбачьих судах, на «поплавках» с брёвнами по бокам, на лёгких плотах, на плетёных лодчонках шли они на Фетти. Наверное, светила, глядя с небес, решили, что внизу настало великое переселение муравьёв.
Вайтис не сумели бы так. Вайтис боятся моря. А шаутис – дети солёных волн. Они вплавь забираются так далеко, что берег не виден даже краешком. Они ножом выпускают потроха акуле. Они не так, как вайтис, нуждаются в пресной воде: поймал руками рыбу, съел сырою – и полегчало! Мать-Змея дала любимым детям сильные лёгкие, кожу, которую не так разъедает морская соль, и прозрачное веко, которое закрывает глаз, когда шаути ныряет. В воде никакой вайти не справится с шаути один на один.
А вот на земле вышло иначе. Вайтис умели делать оружие, которое с громом швыряет свинцовые шарики. На Ойшои мало мастеров по железу. На Фетти были неплохие кузнецы, но они уступали в умении своим северным соседям, от которых и переняли когда-то эту науку. Стрелять из трофейных ружей шаутис научились, делать их – нет.
Зато вайтис плохо разбираются в магии.
Конечно, почти все жрецы ушли на войну – как же без них? Ушёл и Ташур. Эшшу умолял взять его с собой: он крепкий, сильный, метко стреляет из духовой трубки! Но кто будет слушать мальчугана, прожившего лишь десять кругов?
Пришлось остаться в пещерном городе Змеиного острова.
Четыре круга, четыре невыносимо долгих круга – от одного сезона штормов до другого – шла война. Эшшу вместе со сверстниками долбил враз опостылевшие науки. Под присмотром дряхлых старцев отрабатывал гибкие движения змеиных плясок. А в сезон посева и жатвы все ученики отправлялись на Ойшои – там очень нужны были рабочие руки.
И всё это время Эшшу молил Мать-Змею, чтобы позволила учителю вернуться.
Владычица услышала просьбу мальчишки. Для Ташура война закончилась в середине четвёртого круга.
Жрец возвратился на Ойшои – изменившийся, мрачный, с припорошёнными болью глазами и согнутый чуть ли не вдвое: у него была повреждена спина, и лишь хороший лекарь смог спасти его от полной неподвижности.
Ташур не сразу поплыл на Змеиный остров. Он пришёл к старосте ближайшей деревни и спросил, какую работу ему дадут. Его отправили в коптильню, куда рыбаки свозили улов.
Эшшу тогда тоже работал на Ойшои, даже неподалёку, в шахте. Узнав о возвращении учителя, он примчался бегом, кинулся Ташуру на шею.
– Теперь-то я точно пойду на войну! – кричал Эшшу. – Мне почти четырнадцать, я взрослый! Я поймаю того вайти, что покалечил тебя!
– Уймись, герой, – смеялся Ташур (а в глазах стыла горечь). – Война пошла на ущерб. Мы и вайтис вымотали друг друга. Массимар призвал Супруга Змеи на переговоры...
Переговоры длились чуть ли не полкруга – и привели к миру. Остров Фетти всё-таки достался Массимару целиком. Король поклялся никогда не посягать на Ойшои, поддерживать с шаутис добрососедские отношения и вести торговлю. Тем из шаутис, кто не захочет покинуть Фетти, придётся присягнуть на верность Массимару. Тогда они получат равные права с вайтис и сохранят свои дома и землю.
На Ойшои хлынули беженцы с Фетти. Никогда ещё остров не был так населён. Летописцы так и назвали 3066 год – «годом тесноты».
«Велика Мать-Змея, – удивлялись старики и старухи, – сколько же людей живёт на свете! А ведь ещё и на Фетти кто-то остался!»
Уместились как-то, потеснились. Были ссоры, раздоры, делёж клочков земли, но понемногу и это утряслось. Остров облетела фраза одной старой женщины: «Мой сын погиб на Фетти – взамен пришли трое сыновей из-за моря». Спокойный, дружелюбный Ойшои усыновил пришельцев.
Ташур и Эшшу вернулись на Змеиный остров. Через два круга Эшшу прошёл второе испытание, стал младшим жрецом, надел налобную повязку из змеиной кожи. Он был бы счастлив... если бы не видел, что Ташур стал другим.
Война оставила на учителе не только шрамы, которые видны глазам. Сломала не только спину, но и душу. Он стал легко раздражаться, часто срывался на грубость. Иногда он пытался объяснить Эшшу, как это было: люди убивали других людей, а потом хвалили друг друга за это. Рассказывал о лугах, усыпанных трупами. О раненых, которых добивали свои, если не могли помочь, а враг был близок.