Заключённый волк полностью

— А я думаю, что да. Я думаю, ты играешь в игры, чтобы заставить мужчин делать то, что ты хочешь. Но я не твоя добыча, Двенадцать, я охотник. Так что тебе лучше бежать, пока я не доказал это.

Она сглотнула, ее зрачки расширились от моих слов, как будто она действительно была увлечена этим. Но сегодня я не собирался сдерживаться. Ей предстояло узнать, каково это — нажить себе врага в лице хищника.

— Беги, — прошипел я, и она развернулась и с диким смехом умчалась в лабиринт оборудования.

Я сделал вдох, чтобы замедлить свой бешеный пульс, навострив уши, пока она убегала. Я мог бы поймать ее с завязанными глазами и в полусонном состоянии, если бы захотел. В этом деле я эксперт, но сегодня я собирался удлинить ее поводок. Моя добыча всегда была вкуснее, когда думала, что победила.

Я направился в первый проход, медленно пробираясь по комнате, пока во мне поднималась жажда крови.

— На этот раз будет больно, Двенадцать! — окликнул я, ее шаги все еще доносились до меня из дальнего конца комнаты. — Ты узнаешь, с кем именно ты связалась.

Ее шаги затихли, и я ухмыльнулся, когда она спряталась где-то справа от меня. Я направился в ту сторону, стук моих сапог разносился по комнате и сообщал ей, насколько близко я подобрался.

Я обогнул следующий угол, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружил, что она прислонилась спиной к большой трубе, которая тянулась вверх через всю комнату. Ее рука была в трусиках, и она прикусила губу, когда из нее вырвался стон.

— Какого хрена ты делаешь? — прорычал я, мой член затвердел от потребности, в то время как она полностью обезоружила меня.

— Эта игра такая горячая, — задыхалась она, ее веки были прикрыты и она подманивала меня ближе. — Иди сюда, офицер.

Я проглотил комок в горле, отказываясь сдвинуться с места ни на дюйм, я просто стоял и смотрел на нее с неистовым возбуждением и потребностью обладать ею, которая пожирала меня.

Она откинула голову назад, со вздохом произнося мое имя, и я точно не собирался оформлять на нее донос за это.

— Двенадцать, — прохрипел я, в то время как она задыхалась. — Остановись.

— Ты мне нужен, — умоляла она, и я рванулся к ней, теряя себя перед этим чертовски прекрасным зрелищем.

С рыком желания я поймал ее талию, и она потянулась к пряжке моего ремня, расстегнула его и просунула руку в мои боксеры. Она погладила мой ноющий член, и я выругался под нос, почувствовав, как ее мягкая ладонь сжалась в кулак. Я выдернул ее руку из трусиков и накрыл ртом ее пальцы, посасывая их и пробуя на вкус, отчего ее глаза расширились от удивления.

Я ухмыльнулся, затем развернул ее, прижимаясь грудью к ее спине и откидывая ее голову набок, схватив за волосы. Она прижалась ко мне задницей, когда мои клыки впились ей в шею, и она снова простонала мое имя.

— Ты мне нужен, — умоляла она, и мое сердце гулко застучало в груди, когда я раздвинул ее лодыжки.

— Ты собираешься кричать для меня, Двенадцать, — сказал я ей на ухо, и она с готовностью кивнула.

Я не трахал заключенных, это правило было жестко заложено во мне, но она крепко держала меня за яйца. Я не мог перестать думать о ней, мечтать о ней. Каждый раз, когда я пытался прогнуть ее под себя, она поднимала голову и кусалась в ответ. И это доводило меня до безумия. Один трах не мог изменить ситуацию. Если и изменит, то лишь исправит мою проблему. Я бы выкинул ее из своей системы. У нее уже было достаточно материалов для того, чтобы уволить меня, из-за охотничьих игр, в которые мы играли, так какой смысл сдерживаться?

— Мне это нужно, Мейсон, я так волновалась. Я так одинока. Пожалуйста, дай мне это.

— Почему ты волновалась? — прошептал я ей в шею, скользнув рукой по ее животу и скользнув вниз к краю ее трусиков.

— Я боюсь сойти с ума… что, если меня отправят в Психушку?

— Ничего из подобного не произойдет, — прорычал я, касаясь клыками ее плеча и заставляя ее дрожать. — Я защищу тебя.

Блять, что я вообще говорю сейчас? Действительно ли я это имел в виду? Похоже, что да. Но я ни к кому не привязываюсь. И прошло много, много времени с тех пор, как я чувствовал себя защитником кого-то.

— Значит, ты можешь решать, отправлять туда людей или нет? Даже если они сумасшедшие? — с придыханием спросила она, потянувшись назад, чтобы погладить мой член.

Я застонал, проведя костяшками пальцев по ее трусикам и заставив ее выгнуться ко мне спиной, задыхаясь.

— Не всех. Но ты моя, — яростно прорычал я. Мысль о том, что ее заберут у меня, заставляла ярость бурлить у меня под кожей. Я не позволю, чтобы ее отправили в Психушку. Никогда.

— Значит, у надзирателей есть такая власть? — спросила она как раз в тот момент, когда я собирался запустить руку в ее трусики.

Подняв голову, я отстранился от ее горла, и мои мысли на мгновение прояснились.

Святое дерьмо… она снова играет со мной.

Я издал рев ярости, оторвал ее от трубы и швырнул на пол. Она испуганно вдохнула, подняв на меня глаза, и ей следовало испугаться. Очень, блять, бояться.

Она вскочила на ноги, и я сделал выпад вперед, снова повалив ее на пол.