Я придирчиво разглядывала всех, с кем Чар танцевал, хотя и понимала, что у меня нет ни малейшего права ревновать. Он трижды протанцевал с той белокурой девицей, которая накануне рассмешила его. Она была без маски и оказалась прехорошенькая. Я ей Чара не уступлю.
Часы пробили половину одиннадцатого. Я проверила маску и вышла из укрытия и смешалась с толпой, наблюдавшей за танцами.
Чар меня сразу заметил. И сказал одними губами через плечо своей дамы:
— Подождите меня.
Я застыла как вкопанная. Меня не сдвинуло бы даже землетрясение. Часы пробили без четверти одиннадцать. Потом ровно одиннадцать. Да пусть себе бьют хоть до конца света — с места я не сойду.
Закончилась последняя фигура, и он подошел ко мне.
— Потанцуете со мной? — спросил он. — Я вас искал.
Времени у меня почти не осталось. Я приняла протянутую руку, и мы начали танцевать — медленную сарабанду.
— Я все время была здесь. Смотрела на вас.
— И кого же вы видели?
— Гостеприимного хозяина, который на самом деле почти не получает удовольствия от бала.
Правда, ему все же удалось потанцевать с той белокурой красавицей.
— Неужели это так бросается в глаза?
— Мне — да.
Он сменил тему:
— А вы придете завтра? Отец просил меня исполнить айортийскую песню.
— Когда именно?
Только бы до полуночи!
— Попозже. — Он усмехнулся. — Если повезет, многие гости уже разъедутся. И не услышат, как позорится их будущий правитель.
— Если вас учили пению в Айорте, о позоре и речи быть не может. А что вы собираетесь исполнить?
— Песню о возвращении домой.
И он запел мне на ухо:
Танец кончился, мы остановились.
— Это не все. Я бы хотел, чтобы вы послушали. Послушаете?
Я решила назавтра задержаться. Как-нибудь доберусь домой без Люсиндиных подарков, да хоть вплавь.
— Буду счастлива, но сейчас мне пора. Меня ждут к полуночи.
Полночь, наверное, уже скоро. Вот он удивится, когда мои драгоценности растворятся в воздухе!
— О, а я надеялся… Простите. Я не должен… — Он поклонился.
Я сделала реверанс:
— До завтра, ваше высочество.
— Постой. — Он поймал меня за руку. — Прошу тебя, зови меня Чар.
По дороге домой я ругала себя последними словами и все равно ликовала. Очутившись в своей каморке, я открыла книгу, поглядеть, нет ли там чего-нибудь о бале или о мыслях Чара. Ничего. Наутро я повторила попытку и обнаружила запись из его дневника, сделанную ночью.
