– А вдруг ваш режиссёр назначит тебя? Заранее не расстраивайся, – подбодрила Лёшка.
– Не буду. Но вряд ли, – Катька махнула рукой. – Да ладно, переживу, всё и без того удачно сложилось. Папа с мамой уехали, вы приехали, я выздоровела и могу теперь каждый день репетировать и гулять. Что ещё нужно для счастья?
– А как вы с Миланой попали в этот театр и в этот спектакль? – заинтересовался Ромка.
– Антон Васильевич пришёл к нам в студию и выбрал меня, а Милана сама напросилась. Он её прослушал, и она ему тоже понравилась. Да она и не может не нравиться, потому что и поёт, и танцует, и вообще…
У Лёшки вдруг пропала улыбка.
– Значит, ты с ней по-настоящему дружишь?
Покачав головой, Катька кинулась её обнимать.
– Лёшенька, не ревнуй, всё равно ты у меня главнее и лучше всех, и всегда будешь на первом месте. А с Миланой я вас познакомлю, и вам тоже с ней захочется подружиться.
– Посмотрим, – сказал Ромка и пошёл на кухню чего-нибудь съесть. А Лёшка, повеселев, задала Катьке вопрос, который её мучил со вчерашнего дня.
– Катюш, а что это за человек такой, про которого ты мне рассказать собиралась? Ты что, познакомилась с кем-то?
– Ну да, – закивала Катька. – Как раз тогда, когда в последний раз навещала бабушку Симу. Мы с ним вместе в одну маршрутку зашли, сели рядом и как-то случайно разговорились. Он мне сразу понравился, а я – ему. Очень симпатичный и умный мальчик, его Максом зовут. Он сказал, что ему надо туда же, куда и мне, но мне показалось, что он просто захотел меня проводить, чтобы подольше не расставаться. Довёл до дома бабушки Симы, спросил номер моего телефона, потом несколько дней не звонил, я уже и ждать перестала, а он вдруг объявился и пригласил в кафе. Оно, может, помнишь, в кинотеатре «Спартак» находится. И мы с ним так классно там посидели!
– А лет ему сколько?
– Примерно как Ромке. Да ты его тоже скоро увидишь, оценишь, и, я уверена, тебе он очень понравится.
– А как же Стас, с которым ты в наш прошлый приезд познакомилась? Я тебя о нём не спрашивала давно, так как думала, что ты с ним по-прежнему дружишь. Он ведь в МГУ на журналистику поступил?
– Ну да, поступил. И как уехал в Москву, так только изредка объявляется. У него теперь своя, взрослая, жизнь, да и мне уже нет до него никакого дела.
– Может, и правильно. Стас мне всегда несерьёзным казался, – согласно кивнула Лёшка. – Ну а обо мне ты всё знаешь, я ведь всегда больше о себе говорила. Прости меня, эгоистку.
– Да что ты, Лёшенька! Я ведь понимаю, что у вас дела поважнее были. А кстати, здорово тебя Ромка с вороной сфоткал. Надо будет его попросить, чтобы он и меня звездой интернета сделал.
– И просить не понадобится, он к тебе сам приставать с этим будет, заставит позировать. Возомнил себя великим фотографом, хочет призы завоёвывать, в выставках участвовать и прославиться на весь мир.
– И пусть хочет, нам всем от этого только лучше будет.
Точный адрес приюта знать и вправду было не обязательно: разнобойный лай доносился издалека.
На окружённой забором не очень большой территории одни собаки находились в вольерах, другие просто бегали под открытым небом.
Лёшка нашла щёлку в заборе, заглянула и огорчилась:
– Им тут плохо. Смотри, какие они худые! Наверное, их плохо кормят.
– А ты думала, для них тут рай? – фыркнул Ромка. – Почти все приюты такие.
– Ну да, я знаю, но надеялась на лучшее. Эй, кто-нибудь, подойдите сюда, пожалуйста!
К воротам подошёл человек средних лет с усталым лицом.
– Что вы хотели?
– Мы хотим увидеть начальника приюта.
– Я вас слушаю.
Лёшка выдавила из себя приветливую улыбку и быстро проговорила:
– Здравствуйте. Нам наша собака нужна, Альма, её сюда на днях привезли соседи и деньги за неё вам отдали, но мы не из-за денег, не думайте, пусть они у вас остаются, просто её сюда по ошибке сдали
Мужчина недоумённо на неё посмотрел:
– Никто нам ничего не платил, и не знаю я никакой вашей Альмы.
Лёшка, опешив, посмотрела на брата.
– Но как же так?! – удивлённо воскликнул он. – Может, её не вы принимали? Она такая большая, жёлтая, и уши висят.
Начальник задумался.
– Большая жёлтая, говоришь? Поступила недавно? Да вы входите, не бойтесь, собаки вас не укусят.
– Мы собак не боимся, – сказала Лёшка и пошла по двору, озираясь по сторонам.
Мужчина подвёл их к небольшой деревянной постройке, возле которой на голой земле лежала исхудавшая жёлтая псина.
– Не эта?
– Альма, – негромко сказала Лёшка. – Альмочка, это ты? Ты меня узнаёшь?
Собака подняла морду и слабо вильнула хвостом.
– Альма – не Альма? – засомневалась Лёшка,
– Альма, иди сюда, – присев на корточки чуть поодаль, позвал псину Ромка.
Собака тотчас встала и подошла к нему. Конечно же, это была Альма. Но очень худая, с тусклой шерстью, висевшей на ней клоками. Даже в прошлом году, только-только поселившись у Серафимы Ивановны после бродячей жизни, она на вид была лучше.
– Что с ней? – повернувшись к мужчине, гневно вскричала Лёшка.
