Пёс увидел меня. Сделал стойку, нюхнул воздух – и помчался в мою сторону. Я боязливо огляделась: может, он преследует кошку? Но в обозримом пространстве кошки не было, и вообще никого не было вокруг! Мне стало не по себе. Мики, назад, Мики! – вопили перепуганные старушки. Изо всех сил перебирая ногами, они трусили вслед за псом, который в несколько прыжков достиг скамейки и плюхнулся рядом со мной. Ну и рожа! – Что тебе? – спросила, съёжившись под взглядом громадных выпученных глаз. Сейчас как тяпнет…
Мня-мня-мня… – захныкал пёс. Он чмокнул, облизнулся, и, роняя слюни, уставился на яблоко. Я не верила своим глазам. – Ты что? Яблоко хочешь? Мня! – радостно взвыл пёс.
Я с опаской протянула яблоко. Он хряпнул половинку и посмотрел на меня, сложив складочки на роже в самую умильную гримаску, которую можно вообразить на бульдожьей физиономии. Вежливый, собака… Я повернула фрукт другим боком.
Старушки, между тем, достигли цели. – Простите, пожалуйста, простите! Господи, стыд-то какой! Что делать? Мики, безобразник!
Они суетились, не зная, как загладить вину.
– У вас, наверное, антоновское яблоко?
– Было… А вы откуда знаете?
– Он только антоновские ест! И откуда напасть такая? Такой хороший пёс, культурный, воспитанный, но за антоновское яблоко душу продаст. – Да уж…
Я подождала, когда улягутся страсти, простив псу его странный грех. А что мне оставалось? С сожалением повертев огрызок яблока – это был лучший экземпляр с лучшего дерева, – я бросила его в урну. Эх, права была тётя Нина. Это ж москвичи! Разве они дадут человеку поесть?!
Зима в Сибири долгая и холодная.
Печка в доме – большая и тёплая. Если протопить её хорошенько, то она долго держит тепло, обогревая сразу несколько комнат. В детстве, когда все предметы кажутся живыми существами, печь представлялась мне заботливой курицей-наседкой. Набегавшись на морозе, мы, как цыплята, жались к её тёплым бокам и, приложив отмёрзшее ухо, слушали, как она гудит-ворчит низким голосом, как будто выговаривает за то, что не побереглись на морозе.
В печи пекут хлеб и готовят еду. Для этого в чугунной плите сделаны специальные круглые отверстия. Хозяйки рано, ещё до наступления больших холодов, начинают понемногу протапливать печь.
Мы все любили печку. Любили смотреть, как мама закладывает внутрь душистые берёзовые поленья, чиркает спичкой, разжигая огонь, который бежит золотистой змейкой по поленьям и они, разгораясь, отдают людям тепло, которое получили от солнца, когда были деревьями. То, что деревья получили от солнца – превращалось в жар и поднималось наверх, на небо, то, что получили от земли – превращалось в золу и возвращалось обратно в землю. Всю долгую жизнь деревья копили тепло и теперь жарко и радостно отдавали его людям.
Вот и в это осеннее утро, ещё по-летнему солнечное, но уже по-зимнему морозное, мы, три маленьких сестрёнки, смотрели, как мама разжигает огонь. Вот побежала огненная змейка, закурился дымок, затрещали поленья. Огонь завораживал… Невозможно было отвести взгляд, хотелось стоять и смотреть бесконечно и слушать эту тишину, нарушаемую лишь сухими щелчками разгорающихся дров.
Мама уже собиралась захлопнуть чугунную дверцу, когда непонятно откуда грянул крик, такой страшный, как может кричать только погибающее в муках животное. Мы остолбенели. Ужас смерти холодной ладошкой пробежал по коже. Что это? Откуда раздаётся этот кошмарный звериный вопль, достигший последней степени отчаяния? Вопила… печь. Мама быстрым движением распахнула пошире дверцу и начала выбрасывать горящие поленья, затем схватила кочергу и выволокла разом всю дымящуюся кучу. Дымом заволокло всю комнату, поленья трещали и сыпали искрами. Как мы не сожгли тогда дом?
Наконец, вслед за последним поленом, из чёрного жерла печки, как из преисподней, выскочило жуткое чудовище, отдалённо напоминающее кота. Некогда рыжий – а теперь чёрный, – дымя и воняя палёным валенком, он задрал дымящийся хвост и полетел по деревне. Обгоняя собственный крик, кот мчался по дороге, и искры сыпались из него, как бенгальские огни на новогодней ёлке. Такого деревня ещё не видела: картинка напоминала неудачный запуск ракеты на космодроме «Байконур». Псы разинули рты, а деревенские старушки крестились и качали головой, наблюдая это небывалое явление природы.
Мы пережили шок. Шутка ли – мы чуть не сожгли в печи живого кота! Но как он там оказался? И вообще – кто он такой?
Через пару дней, когда мы, так ничего и не поняв, немного успокоились, история повторилась. Теперь мы соображали быстрее, и, едва печь взвыла, быстренько повыбрасывали поленья. Кот успел лишь слегка задымиться. Он взвыл погромче и знакомой дорогой поскакал по деревне.
Соседи заподозрили неладное.
– Что это вы, Романовна, делаете с котом? Печёте его в печи, что ли?
– Ну конечно, – отшучивалась мать, – новое блюдо готовим. Называется – «Кот печёный».
Но нам было не до шуток.
