В следующий раз, прежде чем растопить печь, мама вооружилась кочергой, пошарила в глубине, и выволокла, вместе с кучей головёшек, старого знакомого! Кот шлёпнулся на пол, получил головёшкой по башке и открыл глаза. Он был невменяем. Если бы коты пили водку, то можно было бы сказать, что он пьян в стельку! Страшнее чёрта, с обгоревшими ушами, без усов и бровей, кот, между тем, был в прекрасном расположении духа. Глядя на нас блуждающим взглядом, он встал, отряхнулся от золы и замурлыкал простенькую песенку. Он любил нас, как никто в мире не любил нас в эту минуту. Пошатываясь на нестойких лапах, кот глядел на нас с нежностью, недоумевая: ну что рты разинули? Котов не видали? В порыве чувств он задрал палёный хвост и потёрся ласково о мои коленки, окрасив их в приятный чёрный цвет.
Так мы стали обладателями уникального животного – кота-токсикомана.
Неизвестно как он пристрастился нюхать угарный газ, который выделяет остывающая зола. В небольших количествах этот газ может вызвать эйфорию. В больших – лучше не пробовать. Через отверстия в плите, которые мы, дети, часто оставляли открытыми, он проникал в печь, устраивался в глубине и ловил кайф. Потом засыпал тяжёлым наркотическим сном. Вот почему он не слышал, как мама закладывает дрова. И лишь когда огонь подбирался под бока, кот просыпался, и просыпался в настоящем аду. Такого пробуждения никому не пожелаешь.
Ни один пожарный не посоветовал бы держать в доме это пожароопасное животное. Мы поселили его в курятнике, вызвав переполох среди кур и бурный протест петуха. «Кто-кто-кто?» – возмущался петух, налетая на незваного гостя. Он наступал на него боком, распустив крыло, как матадор красный плащ и устраивая время от времени настоящую корриду с котом в роли боевого быка и курами в партере.
Всю зиму кот мышковал в сарае.
Там хранился бидон с керосином, и он пристрастился нюхать керосин, что нам совсем не нравилось, но не представляло особой опасности. «Прячьте спички от кота!» – шутили в доме. Кот засыпал в обнимку с бидоном, а просыпался неизменно в боевом настроении. После керосина его тянуло на подвиги. Ему срочно требовалось набить морду какой-нибудь собаке, что удавалось с переменным успехом. Обратно во двор он влетал, преследуемый сворой собак, с покусанной мордой и драными боками. Кот позорил нас перед всей деревней, но что было делать? У животных, как и у людей, бывают пагубные привычки. Мы терпели. Видимо, керосин не давал такого кайфа, как угарный газ. Постепенно кот потерял к нему интерес, отдышался на свежем воздухе, отъелся и отрастил растительность на морде. Он перестал дебоширить и превратился в добропорядочного дворового кота. Только обгоревшие уши напоминали о тёмном прошлом кота-токсикомана.
В одной из деревень Уэлса, в Англии, есть памятник собаке.
Стоит он уже не одну сотню лет.
Жил-был рыцарь с семьёй – женой и ребёнком. Была у него собака. Однажды родители удалились из дома, оставив малыша с четверононогим сторожем. Вернувшись, застали страшную картину: их встретил пёс с окровавленной пастью, и покусаный, но живой ребёнок. Схватив ружьё, отец застрелил пса. И увидел возле детской кровати загрызенного насмерть волка. Рыцарь безмерно горевал о собаке, и, в память о верном друге поставил памятник, который стоит до сих пор.
Я расскажу другую историю.
Случилось так, что Наташа и Мурка рожали в один день.
Промучавшись не один час, Наташа родила слабенькую, необычайно красивую девочку. Старая акушерка ахнула, увидев голубые глаза и высокий лоб в обрамлении белокурых локонов: уж больно на ангела ребёночек похож, ой, не к добру… Мурка, всеми забытая и едва не затоптанная в панике, забилась в уголок за печкой и принесла четырёх котят.
Через неделю Наташа вернулась домой и начались тревожные будни молодых родителей: дочка плохо ела, плохо спала, и часто кричала. Что-то её мучало, но что? Врачи поселковой больницы ничего не находили, а в город везти пока боялись: куда с такой слабенькой? Пусть подрастёт, окрепнет немного.
Наташа потеряла сон от расстройства, да, к счастью, подоспела «скорая помощь» в лице бабы Тани. Она была, кстати, совсем не старой, а вполне крепкой, здоровой и простой русской женщиной, поднявшей с десяток чужих детей.
Баба Таня долго смотрела на девочку, потом помолилась на образа и принялась отпаивать её по старинным, одной ей известным рецептам. Как раньше в деревнях детей поднимали? Вот так и поднимали, – объясняла тётя Таня, колдуя над травками и крупами, которые перетирала в ручной мельнице. Что-то подсыпала, заваривала, настаивала, и получался чудесный навар, который с удовольствием сосала из бутылочки девочка. Вскоре она начала поправляться, щёчки порозовели, округлившись, и всё было бы чудесно, если бы не сводящий с ума крик.
Про Мурку забыли. Разве что кусок не забывали бросить. Когда забывали, кошка вылазила из закутка и вежливо, но настойчиво требовала своё: завели кошку, так кормите…
