Чуть погодя я сидела рядом с Зиком в кузове громадного грузовика, оба мы завернулись в одеяла, и я крепко стискивала его руку. В окружении стольких людей Голод беспокойно ворочался внутри меня, пока под плащом медленно залечивались царапины, но я не обращала на него внимания. Калеб и Бетани приникли к знакомым взрослым, с опаской поглядывая на солдат, но остальные разомлели от облегчения. Дождь понемногу стихал, я выглянула из кузова и увидела, что мы подъезжаем к огромным железным воротам в конце дороги. По обе стороны ворот тянулась ограда, совсем как Стена в Нью-Ковингтоне, темная, огромная, с колючей проволокой поверху. Прямо за оградой медленно вращался, пронзая небо, белый луч маяка.
С той стороны ограды закричали, и огромные ворота медленно распахнулись, позволив грузовику проехать внутрь. Там вдоль дороги стояло еще больше вооруженных людей в форме, они бежали вслед за грузовиком по маленькому поселению. Дороги здесь были грязные, вдалеке виднелись длинные бетонные строения. Примерно через каждые сто футов над оградой возвышалась сторожевая башня, и, похоже, все здесь были военными. Калеб во все глаза смотрел вокруг.
— Это Эдем? — жалобно спросил он.
Один из солдат рассмеялся.
— Нет, малыш, это еще не Эдем. Гляди, — он показал туда, где у темных вод громадного озера раскинулся док. — Эдем на острове посреди озера Эри. Завтра утром придет корабль и отвезет вас туда.
Значит, Джеб был прав. Эдем находится на острове. Это место — всего лишь пропускной пункт, последняя остановка на пути к городу.
— Это далеко? — напряженным от боли голосом прошептал Зик, не поднимая головы с моего плеча.
Сержант Келлер бросил на него взгляд и нахмурился.
— Не особо. Плыть где-то час. Но сначала нам нужно убедиться, что вы не заражены. Вы все контактировали с бешеными. Перед тем как вам разрешат отправиться в город, каждый пройдет тщательный медосмотр.
Упс. Для меня это были плохие новости. И Зик крепче сжал мою руку — он тоже это понимал. Грузовик проехал сквозь лагерь и наконец остановился перед одним из длинных бетонных строений у края озера.
У задних дверей нас ждал лысый человечек в длинном белом халате — пока мы вылезали из кузова, он озабоченно говорил с сержантом Келлером. Я видела, как сержант показал на Зика и на меня, и лысый бросил на нас встревоженный взгляд.
Появились еще двое в белых халатах с кроватью на колесиках — и стали укладывать на нее Зика, несмотря на его протесты. В итоге он все же уступил, но все равно крепко держал меня за руку, пока мы двигались по коридорам. Наконец мы оказались в стерильной белой комнате. Вдоль стен стояли койки, и вокруг нас засуетились мужчины и женщины в белом. Всех развели по разным концам помещения. Калеб немного посопротивлялся, вцепившись в Джейка, но быстро сдался, когда один из людей в белом вытащил из кармана халата что-то маленькое и блестящее. Больше всего предмет походил на зеленую пуговицу на белой палочке, но едва Калеб сунул его в рот, как глаза его широко распахнулись и он радостно захрустел угощением. Человек в белом протянул ему руку, и Калеб позволил увести себя к столу.
— Извините.
Я подняла глаза. Мы стояли перед двустворчатыми дверями в конце комнаты, и лысый коротышка виновато смотрел на меня.
— Извините, — повторил он. — Но его надо везти в операционную. Кое-какие из его ран довольно серьезные, и мы так и не знаем, не укусили ли его. Вам придется его отпустить.
Я не знала, что такое операционная, но отпускать Зика не хотела — внезапно мне показалось, что если его увезут без меня за эти двери, то я больше никогда его не увижу.
— Мне нельзя пойти с ним туда?
— Извините, — снова сказал человечек в белом, моргнув за стеклами очков. — Боюсь, это не разрешается. Понимаете, это слишком опасно, как для пациента, так и для вас. Но я клянусь, мы сделаем для него все возможное. Он в надежных руках, заверяю вас.
Я снова взглянула на Зика. Он лежал на кровати на колесиках под яркими лампами, бледный, весь в крови, с закрытыми глазами. Одна из женщин в белом чуть ранее уколола его в руку иглой, и он вырубился. Его рука в моей ослабла.
— Вы можете подождать снаружи, если хотите, — лысый человечек улыбнулся мне усталой, понимающей улыбкой. — И мы сообщим вам сразу же, как только закончим. Но сейчас его нужно отпустить. Отпустите его.
Он мягко взял меня за запястье. Пару секунд я сопротивлялась, но потом позволила ему убрать мою руку от руки Зика. Лысый человечек снова улыбнулся и похлопал меня по ладони.
Я прошла за Зиком сквозь двери, шла за ним по узкому, тускло освещенному коридору, пока его кровать не исчезла за другими дверями — без окошек, с металлической табличкой с ярко-красной надписью «Не входить». Я уловила идущий из дверей запах застарелой крови, и желудок свело от страха и Голода.
Я стояла в коридоре, уставившись на двери, считая минуты. Гадала, как там остальные. Как там Зик, справится ли он? Крови было так много. Если его укусили… если он превратился в чудовище…
Я потрясла головой, прогоняя эту мысль. Прислонившись к стене, я подняла голову к потолку и закрыла глаза.
