Я посмотрела на главаря бандитов и вздрогнула от отвращения. Растерзать пакет с кровью — это одно, но укусить в шею живого, теплого человека? Пару мгновений назад, обуреваемая яростью и Голодом, я была более чем готова это сделать, но сейчас ощущала лишь тошноту.
Кэнин все смотрел на меня.
— Ты сделаешь это или доведешь себе голоданием до безумия и убьешь кого-нибудь, — спокойно сказал он. — Это — основа жизни вампира, наша главная первобытная потребность. Теперь… — одной рукой он поставил головореза на ноги, а другой ухватил его за волосы и запрокинул ему голову, обнажая горло, — …пей.
Я нехотя сделала шаг вперед. Человек стонал и пытался отгородиться руками, но я легко их оттолкнула и склонилась над ямкой в основании его шеи. Мои клыки удлинились, и, вдохнув, я ощутила, как под кожей у парня струится теплая кровь. Нос и рот затопило крепким запахом жизни. Не успев даже подумать о том, что я делаю, я подалась вперед и укусила изо всех сил.
Кровавый ангел хватал ртом воздух и дергался, слабо дрожа. В рот потекло теплое, густое, крепкое, терпкое. Я зарычала громче, и моя жертва издала придушенный крик. Я чувствовала, как жар распространяется по телу, наполняет меня силой, властью. Это опьяняло. Это было… невозможно описать. Это было благословение, чистое и простое. Почти в трансе я закрыла глаза, поглощенная желанием получить больше, больше…
Кто-то схватил меня за волосы, оттащил от жертвы, разрывая нашу связь. Рыкнув, я попыталась снова броситься вперед, но рука преградила мне путь, оттолкнула меня. Головорез бесчувственным тюком лежал на земле. Снова зарычав, я попыталась добраться до него, освободиться от сдерживающей меня хватки.
— Довольно, — властно приказал Кэнин и с силой встряхнул меня. Голова мотнулась, как у тряпичной куклы, на мгновение мне стало тошно. — Довольно, Эллисон, — повторил он, когда ясность зрения постепенно вернулась, — еще глоток, и ты его убьешь.
В изумлении я отпрянула. Голод медленно отступал, а вместе с ним — ярость и безумие. Я в ужасе смотрела на распростертого на земле Кровавого ангела. Он был бледен, едва дышал, две крошечные раны на горле сочились алым. Я чуть не убила его. Опять. Если бы Кэнин не остановил меня, я бы высосала его досуха. От отвращения к себе у меня скрутило живот. При всей моей ненависти к вампирам, при всем нежелании быть как они я оказалась не лучше самого паршивого уличного кровососа.
— Запечатай рану, — велел Кэнин, указав на главаря бандитов. Голос у него был холодный, равнодушный. — Закончи то, что начала.
Я хотела было спросить, как это сделать, но вдруг поняла. Наклонившись, я прижала язык к двум ранкам на шее парня и почувствовала, как они закрываются. Даже в этот момент я могла ощутить, как медленно течет под кожей кровь, и пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы не укусить бандита во второй раз.
Поднявшись, я повернулась к наблюдающему за мной Кэнину — тот кивнул.
— Теперь, — зловещим, неумолимым голосом произнес он, — ты понимаешь.
Я понимала. Глядя на валяющиеся на пустыре тела, на учиненный мною разор, я все понимала. Я — самый настоящий нелюдь. Люди — добыча. Я жаждала их крови, как жаждет наркоты последний уличный торчок. Люди — скот, овцы, а я волк, рыскающий в ночи. Я стала чудовищем.
— Отныне, — сказал Кэнин, — тебе придется решать, каким демоном быть. Не всякая еда достается так легко, не всякая еда столь невежественна и пытается напасть на тебя. Что ты будешь делать, если твоя жертва пригласит тебя в дом, за стол? Что ты будешь делать, если жертва будет убегать или повалится тебе в ноги, умоляя о пощаде? Ты должна определиться с тем, как будешь выслеживать добычу, иначе быстро доведешь себя до безумия. И дороги назад не будет.
— А как это делаешь ты? — прошептала я.
Чуть усмехнувшись, Кэнин покачал головой.
— Мой метод тебе не поможет, — сказал он, и мы пошли прочь с пустыря. — Придется придумать собственную технику.
Уходя, мы миновали одного из головорезов — он как раз начал приходить в себя. Постанывая и шатаясь, он с трудом поднялся на ноги, охая от боли, и, хотя мой Голод был утолен, от зрелища раненого, беспомощного существа что-то шевельнулось внутри. Рыкнув, я полуобернулась на него, клыки мои удлинились — но тут Кэнин подхватил меня под руку и потащил в темноту.
