Когда я проснулась, то была одна, лежала на пыльной койке в палате старой больницы. Снова была ночь, и я знала, что солнце село час назад. Накануне Кэнин продержал меня на улице почти до самого рассвета, объясняя, что вампиру необходимо понимать, когда солнце близко и сколько времени осталось на поиски убежища. Что бы там ни говорили легенды, рассказал он, от солнечных лучей мы не сгораем в одночасье, однако, поскольку технически мы мертвы, биохимия у нас уже иная. Это похоже на человеческую болезнь под названием порфирия, когда токсичные вещества в коже заставляют ее чернеть и разрушаться под ультрафиолетом. Если оказаться под прямым солнечным светом без укрытия, лучи обожгут открытые участки кожи так, что те попросту загорятся. Это неприятный и крайне болезненный способ умереть, пояснил Кэнин, взглянув на мое испуганное лицо, и лучше избегать его всеми возможными средствами.
И мы все равно едва не опоздали. Я помнила, как мы подходили к разрушенной больнице и внутри нарастали паника и отчаяние, принуждая искать убежище. Я боролась с навалившейся вялостью — безуспешно. Кэнин сгреб меня в охапку и так понес сквозь сорные травы, и я заснула, прижавшись к его груди.
Перед глазами встали события прошлой ночи, и я поежилась. Все это до сих пор казалось нереальным, как будто случилось с кем-то другим. В качестве эксперимента я попробовала выпустить клыки — и тут же почувствовала, как они удлиняются, вылезают из десен, острые и смертоносные. Однако Голода я не испытывала, и это было одновременно облегчением и разочарованием. Я задумалась, как часто мне придется… кормиться. Как скоро я снова смогу вонзить зубы в чье-то горло и жар и власть потоком хлынут в меня…
В ужасе и отвращении я одернула себя. Всего одну ночь прожила вампиром и уже покатилась по наклонной, поддалась демону.
— Я не такая, как они, — негодующе прошептала я темноте и той сущности, что свернулась в клубок внутри меня. — Черт, я это
Вскочив с кровати, я нырнула в темный узкий коридор в поисках Кэнина.
Он сидел за столом в офисе, листая толстую стопку бумаг. Бросил на меня взгляд и продолжил читать.
— Эм-м. — Я уселась на перевернутый шкафчик. — Спасибо. За то, что не дал мне сгореть этим утром. Со мной ведь именно это случилось бы, окажись я снаружи под солнцем, да?
— Такого я худшему врагу не пожелаю, — ответил Кэнин, не поднимая глаз.
Нахмурившись, я глядела на него и вспоминала, как он заносил меня в больницу.
— Так почему меня сморил сон, а тебя нет?
— Я натренировался. — Кэнин отложил один лист и принялся за следующий. — Все вампиры днем должны спать, — говорил он, все так же не глядя на меня. — Мы ночные создания, как совы и летучие мыши, и мы устроены так, что, когда солнце висит у нас над головой, чувствуем усталость и сонливость. При помощи тренировок и изрядной силы воли потребность в сне можно ненадолго отогнать. Но чем дольше бодрствуешь, тем это сложнее.
— Что ж… спасибо. — Наморщив нос, я созерцала его макушку. — Хорошо все-таки, что ты такой жутко упрямый.
Кэнин наконец поднял голову. Одна бровь взлетела вверх.
— Пожалуйста, — насмешливо ответил он. — Как ты себя чувствуешь сейчас?
— Нормально, наверное. — Я вытащила из шкафчика лист бумаги. С тех пор как я перестала быть ребенком, никто еще не спрашивал, как я себя чувствую. — Есть, во всяком случае, не хочется.
— Так и должно быть, — пояснил Кэнин и принялся за новую папку. — Как правило, при отсутствии ран и переутомления для того, чтобы оставаться сытым и довольным, вампиру нужно пить кровь примерно раз в дюжину дней.
— Дюжину?
— Раз в две недели.
— А, вот как.
— Впрочем, если у вампира есть такая возможность, он может кормиться и каждую ночь. Государь и его совет, можешь не сомневаться, позволяют это себе куда чаще. Но две недели — самый безопасный срок, чтобы обойтись без человеческой крови. После Голод будет нарастать и нарастать, и ничто не утолит его, пока не покормишься снова.
— Да, ты уже пару раз об этом упоминал.
Кэнин посмотрел на меня поверх бумаги, потом положил ее, встал, обошел стол и оперся на него.
— Мне продолжать тебя учить? — спросил он. — Или уйти и предоставить тебе разбираться во всем самостоятельно?
— Извини, — пробормотала я, отводя глаза. — Я, наверное, все никак не могу привыкнуть быть живым мертвецом. — В голову пришла одна мысль, и я, нахмурившись, снова посмотрела на него: — Так а что мне делать, когда эта «учеба» завершится?
— Думаю, жить своей вампирской жизнью.
— Кэнин, ты же понимаешь, что я не об этом. — Я махнула рукой в сторону потолка: — Меня пустят во Внутренний город? Вампиры разрешат мне пройти через ворота, раз я теперь как они?
Я не как они. Что за отвратительная мысль. Я никогда не буду как они, пообещала я себе. Никогда не стану в точности как они. Я не такая. Я не опущусь до их уровня, не буду смотреть на людей как на животных.
— Увы, — сказал Кэнин, — все не так просто.
