Закон бессмертных полностью

Зарычав, я отпрянула, а люди у костра меж тем уже вскочили, крича и ругаясь. Шест полубегом-полуползком кинулся к костру, вопя и показывая пальцем туда, где стояла я, и лагерь охватили ужас и хаос. Крики «Вампир!» эхом отдавались от стен ангара, а Неотмеченные разбежались по всему помещению — они выпрыгивали в окна, толкали друг друга, стремясь спастись первыми. Издав последний вопль, Шест нырнул в темноту и пропал.

Поднятый перепуганными Неотмеченными шум едва не оглушил меня, пробудил внутри что-то первобытное, что-то, побуждающее кинуться в погоню за людьми, настичь их и повырывать им глотки. Несколько секунд я смотрела на людей, спешно спасающихся от хищника, которого они даже не видели, который мог убить их в мгновение ока. Я ощущала их ужас, чувствовала запах горячей крови, пота и страха, мне пришлось задействовать всю свою силу воли, чтобы развернуться и исчезнуть во мраке, оставить их в покое. Люди носились туда-сюда, но в общей суматохе я выскользнула в окно и не оборачивалась, пока испуганные крики и вой не растаяли в ночи. ***

Когда я спустилась по лифтовой шахте на подземный уровень больницы, он сидел за столом в офисе. Я не увидела его в приемной и в коридорах, подумала, что все обошлось, и на цыпочках двинулась к себе в комнату. Но тут я прошла мимо двери в офис.

— Хорошо провела время с другом?

Мучительно поморщившись, я застыла с одной ногой в воздухе. Кэнин сидел за столом со стопкой папок, изучая очередной документ. Он не поднял глаз, когда я осторожно скользнула в комнату.

— Я должна была это сделать, — тихо сказала я. — Я должна была убедиться, что с ним все хорошо.

— И чем все обернулось для тебя?

Я с усилием сглотнула, и Кэнин наконец отложил документ и устремил на меня непроницаемые черные глаза.

— Он закричал? — спокойно спросил он. — Он тебя проклял и в ужасе убежал? Или «проявил понимание» и стал обещать, что все будет как раньше, но только ты видела, как ему страшно?

Я не ответила, и губы Кэнина изогнулись в невеселой усмешке.

— Полагаю, закричал и убежал.

— Ты знал, — обвинительным тоном заявила я. — Ты знал, что я к нему пойду.

— Ты не самая послушная ученица, — Кэнин сказал это без юмора, без гнева и без обреченности. Просто констатировал факт. — Да, я знал, что в конце концов ты отправишься на поиски последних остатков своей старой жизни. Все так делают. Ты не из тех, кто принимает на веру неприятный совет, ты должна во всем убедиться сама. Это означает, — в голосе его появился холод, а взгляд сделался устрашающе пустым, — что нам недолго осталось быть вместе. Если ты ослушаешься меня снова, для меня это будет знаком, что учитель тебе больше не нужен. Это понятно?

Я кивнула, и лицо Кэнина подобрело, хоть голос и остался прежним.

— Что сказал мальчик, — спросил он, — после того как ты ему показалась?

— Ничего, — жалким голосом ответила я. — Он просто завопил «Вампир!» и убежал. После всего, что я сделала для этого неблагодарного… — я запнулась, не желая думать об этом, но Кэнин поднял бровь, молча веля мне продолжать. — Мы знали друг друга много лет, — процедила я сквозь зубы. — Я делилась с ним едой, присматривала за ним, защищала его, когда ему хотели надрать задницу. — В груди защемило, и я спрятала ее под скрещенными руками. — И после этого всего… — я замолчала, не зная, чего мне хочется — заплакать или сорвать дверь с петель и пробить ей стену. — И после всего этого… — попыталась я снова.

— …он видит в тебе лишь чудовище, — закончил Кэнин.

Взвыв, я развернулась и залепила кулаком в стену. В штукатурке осталась шестидюймовая вмятина.

— Черт! — Я снова врезала по стене, с удовлетворением почувствовав, как та хрустнула под кулаком. — Я была ему другом. Только благодаря мне он оставался в живых все эти годы, только потому что все эти годы я не давала ему расклеиться, только потому что все эти годы я отрывала от себя кусок, чтобы он не голодал! — Я еще раз ударила в стену, потом прислонилась к ней, ощущая лбом сырую штукатурку. В глазах щипало, и я крепко зажмурилась, ожидая, что боль уйдет. — Он должен был понять, — прошептала я сквозь стиснутые зубы. — Он должен был понять меня.

Кэнин сидел молча и неподвижно, не мешая мне крушить стену. Наконец он встал и подошел ко мне.

— Ты сказала ему, где мы живем? — тихо спросил он.

— Нет, — я помотала головой, не отрывая лба от штукатурки, а потом все же отошла от стены. — Я не сказала… погоди-ка. Да, я, похоже… упомянула про больницу. Но он не знает, где это, — я обернулась к Кэнину — тот мрачно смотрел на меня. — В любом случае, он не пойдет нас искать, — сказала я, чувствуя, как горько звучит мой голос. — Он из убежища-то лишний раз выйти боится, что уж говорить о секторе.

— Ты все еще наивна, — Кэнин отступил назад, потирая рукой глаза. — Оставайся здесь. Не покидай больницу. Я скоро вернусь.

— Куда ты собрался? — Меня внезапно охватила тревога. В голову пришла мысль, от которой все внутри похолодело. — Ты же не… не пойдешь за ним, верно?