Закон бессмертных полностью

Пробираясь по сумрачным проулкам в одиночестве, я ощущала странное волнение: такое же чувство я испытывала во время вылазок за Стену — смесь воодушевления и ужаса. Мне нельзя было тут находиться. Я не сомневалась, что, Кэнин взбесится, когда узнает, но волноваться об этом было слишком поздно. Я планировала это уже давно, и я должна была кое-что выяснить сама. К тому же я не собиралась безвылазно сидеть в старой больнице, точно заключенная. До встречи с Кэнином я ходила где хотела и когда хотела, и никто не мог мне помешать. Сейчас я не собиралась прогибаться только потому, что какой-то капризный вампир, любитель недомолвок, приказал мне забыть о прошлой жизни.

Я перебралась из одного сектора в другой, вспомнив тропинки, по которым шел Кэнин, но также и применив собственные знания из времен моей жизни на Периферии. Теперь, когда я была мертва, стало гораздо легче скользить призраком среди теней, запрыгивать на крышу невысокого строения, чтобы спрятаться от охранников, застывать, сливаясь с камнями и сумраком. Невидимая и неслышимая, я кралась по улицам, петляла между зданиями, пока не добралась до знакомой изгороди. Скользнув под сеткой, я быстро пересекла пустырь и вошла в полутемные коридоры своего старого дома.

Тихий, заброшенный, теперь он выглядел совсем пустым. Я нашла свой старый шкафчик, открыла скрипучую дверцу и вздохнула.

Как я и опасалась, внутри не было ничего. Падальщики уже здесь побывали.

Скрепя сердце, я направилась к своей комнате, понимая, что, скорее всего, ее тоже обчистили. Для падальщиков это дело быстрое, я лишь надеялась, что, возможно, они не тронули один конкретный ящик, обнаружив там нечто бесполезное и даже смертельно опасное.

Я повернула ручку, распахнула дверь, шагнула в комнату — и только тут поняла, что там уже кто-то есть.

Сидевший у стены незнакомец поднял на меня глаза. В испуге я машинально потянулась за мечом, на одно ужасное мгновение подумав, что это Кэнин. Но это был не Кэнин, а другой вампир — худой, костлявый мужчина с белой кожей и голым, как яйцо, черепом. Он улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы, и падающий сквозь разбитые окна лунный свет озарил его бледное лицо, покрытое причудливым узором шрамов.

— Вечер добрый, пташечка моя. — Голос у него был тихий, хриплый, и было в нем что-то очень, очень нехорошее — меня передернуло. — Полуночный полет на крыльях крови и страданий? Подобно лезвиям в лучах луны, они разрежут ночь и истекать заставят ее багрово-красным. — Он хохотнул, и по спине у меня побежали мурашки. Я отпрянула, и незнакомец склонил голову набок: — О, не волнуйся, милая. На меня иногда находит лирический стих. Это все от лунного света. — Он встряхнулся, точно сбрасывая с себя безумие, и поднялся на ноги.

Я заметила в его длинных костлявых руках книгу и шагнула вперед.

— Эй! Зачем вам это? Это мое.

— Неужели? — Вамп отодвинулся от стены. Я напряглась, но он лишь пересек комнату и аккуратно поставил книгу на полку. — Тогда нужно было лучше заботиться о своей собственности, милая, — промурлыкал он, устремив на меня черные бездушные глаза. — Крысы приспособили твои книги, чтобы греть свои тельца.

Он кивнул в угол комнаты. Там я увидела два распростершихся на моем старом матрасе тела, исхудалые, оборванные — падальщики, явившиеся за поживой. Неестественная неподвижность и запах свернувшейся крови говорили о том, что они, несомненно, мертвы. Приглядевшись, я заметила, что у обоих падальщиков дыра на шее, а кожа по краям темная и запятнанная кровью, как будто горло им вырвали. Охваченная ужасом, я чуть не выбежала из комнаты, прочь от вампира — подлинного чудовища.

Но рядом с матрасом на бетонном полу лежало что-то черное и обугленное, и мне надо было понять, что это. Я посмотрела на рассыпанные среди пепла остатки страниц, и в сердце защемило. Столько времени, столько стараний, и все мое книжное собрание сожгли два чужих человека, чтобы согреться.

Незнакомый вампир хохотнул.

— Слова им больше не нужны, — задумчиво произнес он. — Ни для чтения, ни для обогрева, ни для еды. Вечно они что-то грызут, эти крысы. Пробираются в темные места, чтобы согреться, распространяют грязь. Хватит с них слов. Ничего они больше не получат. — Он снова хохотнул, от этого бездушного звука я покрылась гусиной кожей.

Я едва сдерживалась, чтобы не выхватить свое оружие. Вампир никак мне не угрожал, но меня не покидало ощущение, что передо мной свернувшаяся кольцами ядовитая змея.

— Кто вы такой? — спросила я, и пустой взгляд незнакомца обратился ко мне. — Что вам нужно в Нью-Ковингтоне?

— Просто ищу кое-что, пташечка моя. — Он снова зловеще улыбнулся и на этот раз показал самые кончики клыков. — А если ты желаешь знать мое имя, то придется сообщить мне свое. Это элементарная учтивость, а у нас все-таки учтивое общество.