В коробке поменьше обнаружились туфельки в тон наряда. Я с опаской покосилась на высокие каблуки, но обувь оказалась не только красивой, но и на удивление удобной.
– В таких только и танцевать на балах, – весело подмигнула я альрауну, с любопытством изучающему меня, облачённую во всю эту роскошь.
Последние слова больно царапнули.
– Но я ведь не умею танцевать! – осенило меня. – Одно дело – прыгать и кривляться вместе со всеми на площади во время праздника урожая, а совсем другое – вальсировать с принцем. Конечно, можно понадеяться на то, что он не пригласит, но что, если…
Закрыв лицо ладонью, я в отчаянии осела на пол, даже не подумав о том, что могу помять подол дарённого платья. Вальдар засеменил ко мне и, обеспокоено мяукнув, потёрся о безвольно повисшую руку.
От горестных мыслей о предстоящем позоре отвлёк нетерпеливый стук в дверь. Говорить ни с кем не хотелось, и я затихла в надежде, что незваный гость уйдёт. Но после третьей серии ударов, которые были особенно настойчивыми, пришлось сдаться и отворить.
Я отпрянула. На пороге, поджав губы и сверля меня взглядом, застыл дворцовый управляющий Лисгерн.
– А вы не торопились! Крайне невежливо-с с вашей стороны-с!
Злой присвист делал его речь похожей на шипение гадюки перед броском. Я поспешила присесть в реверансе, надеясь, что такое выражение почтения хоть немного смягчит старого Лиса.
– Покорнейше прошу простить меня, уважаемый Лисгерн. Я была не одета, примеряла платье. Не правда ли, оно восхитительно? Это подарок Его Высочества.
Я старалась умаслить управляющего и спешно перевести тему. Он не тот, кого хотелось видеть в списке врагов. Даже поддевать принца казалось безопаснее, чем навлекать на себя недовольство Лисгерна.
– Можно надеть-с на деревенскую клячу самую роскошную сбрую-с, но это не сделает-с её породистой кобылой! – фыркнул он, но тут же более степенно добавил: – Я к вам по делу. Велено найти-с для вас учителя танцев и этикета. Дабы вы своим сельским изяществом не посрамили-с Его Высочество перед высокими гостями. Будьте так добры-с явиться в малую бальную залу завтра к девяти-с утра. При себе иметь-с удобную обувь-с. Дальнейшие инструкции получите-с позже, – с этими словами Лисгерн развернулся на каблуках и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился прочь.
Не удержавшись, я показала спешно удаляющемуся управляющему язык.
Мне казалось, что ничего хуже туфель на каблуках просто не может произойти с девушкой. Признаю, как ужасно ошибалась!
После первого же часового урока танцев я была готова болотной тварью выть от боли и досады. У меня совершенно ничего не получалось, а ноги даже в удобной обуви покрылись водяными мозолями.
Хорошо хоть учитель танцев попался понимающий. Приятный пожилой мужчина с прямой, как тетива лука, спиной и грацией дикого кота раз за разом повторял со мной движения и стоически не издавал ни звука, когда я злостно топталась по его ногам как осоловелая медведица.
Урок дворцового этикета тоже провалился, причём совершенно неожиданно для меня. Казалось бы, какая тут премудрость? Держись подчёркнуто вежливо, веди пустые разговоры о погоде и правильно держи столовые приборы – сойдёшь за леди. Ан нет! Я никак не могла запомнить даже, зачем нужны эти вилки, ложки и ножи всех мыслимых форм и размеров. Чего стоит одна костяная ложечка для икры. А нож для масла с тупым концом и вовсе поверг в ступор. Тупой нож – бред какой-то!
Самое ужасное, что из-за моих особо выдающихся успехов, оба учителя назначили занятия дважды в день. Никогда я ещё не была так близка к тому, чтоб сбежать по потайному ходу куда глаза глядят, лишь бы подальше от замка. Да я скорее за Алестата Илдиса замуж выйду по «большой любви», чем научусь всем этим придворным наукам. Хорошо хоть ноги быстро заживали благодаря остаткам мазей Леэтель.
Ари старательно завивала мои волосы, накручивая успевшие немного отрасти пряди на горячие прутья и закрепляя их изящными заколками. Удивительная, доселе неизвестная мне «бытовая магия»: всего несколько минут – и короткие кудри легли по обе стороны лица. Служанка собрала их в замысловатую причёску, украсив её лентами и нитями жемчуга. Я невольно залюбовалась отражением в зеркале. Макияж, не плотный, как у высокородных дам на выданье, а лёгкий и полупрозрачный, придавал удивительно свежий и отдохнувший вид. Шёлковое платье с тугим корсетом не позволяло сутулиться, и осанка больше не выдавала во мне деревенскую простушку. Даже кожа изменилась. Взявшая на себя подготовку к выходу в свет Ари, настояла на том, чтобы помочь мне ополоснуться. Я смущённо отнекивалась, но служанка была непреклонна. Она так старательно отмывала мочалкой мою кожу, загрубевшую за годы на болоте, как древесная кора, что весь загар сошёл. А мозолистые руки, умащённые ароматными маслами, стали белыми и мягкими, как лепестки легендарного эдельвейса. На мой взгляд, жизнь в замке сделала меня похожей на бледный росток, но Ари уверяла, что сейчас я выгляжу как истинная аристократка.
