Вячеслав ничего этого не замечал, трудясь над лункой, которую. он долбил для себя. Снастей у него не было, но, наверное же, найдется у них кусочек лески и крючок? До сих пор на рыбалке ему не приходилось бывать. Выросший в городе, он не питал особой страсти к рыбной ловле. А тут его охватил настоящий азарт. Особенно усилилось желание самому поймать рыбину, когда Нахабин воскликнул: «Есть!» — и все бросились к нему, чтобы посмотреть улов. Голец был небольшой, сантиметров двадцать в длину, но важен почин.
Однако до самого обеда больше ни у кого ни разу не клюнуло.
— Спит голец еще, — сделал вывод Козырев. — Это мальцы шальные по отдельности шляются. Когда талая вода через лед просочится, тогда он без разбору будет хватать блесны.
Пообедали, разогрев банки с консервами с помощью паяльной лампы. Запили водой из лунок. Перед едой Азовский всем наливал в кружку спирт. Вячеславу сказал:
— Тебе спирту не дам, назад «гэтээску» поведешь!
Вячеслав не обиделся. Утром ему достался глоток спирта, и он не нашел никакого удовольствия в таком питье: плеснуть в рот обжигающий спирт, затаить дыхание, пока набираешь в кружку воду из лунки, затем поднести кружку к губам и одновременно с глотком влить в рот прозрачную озерную воду. Хотя Вячеслава и проинструктировали, и пил он не первым — видел, как ловко получалось у всех, он поперхнулся, закашлялся и долго потом чувствовал боль в гортани.
После обеда первому повезло Вячеславу: он поймал маленького гольца.
Азовский, подошедший посмотреть, бесцеремонно отодвинул его в сторону:
— Теперь я над этой лункой посижу.
Вячеслав недовольно смотал леску, которую ему одолжил Козырев, и перешел на лунку Азовского. В нем снова вспыхнуло прежнее раздражение, он хотел сказать что-то злое начальнику, но тут на крючок попался солидный голец, Пришлось его поднимать на поверхность с помощью Козырева — рыбина едва пролезла в просверленное во льду отверстие.
— Бывает же так, — сказал Козырев, возвращаясь к своей лунке, — Настоящего рыбака рыбка обходит, словно чует издалека, а на новичка дуроломом прет.
Владимиру Ивановичу не везло: за весь день не вытянул ни одного хвоста. И тут он вдруг прыжком рванулся к своей лунке, успел схватить поползшее удилище и подсечь.
— Ух ты, кума Васюся, чуть не протабанил! — облегченно вздохнул механик, вытащив первую свою рыбину.
Клев длился около часа. Вячеслав больше ничего не поймал, зато остальные подсекли по пять-шесть штук. Увлеклись так, что не заметили, как минул день, солнце ушло за горизонт.
Обратный путь был неблизок, и Азовский дал команду собираться.
— Да, рановато мы приехали — сонный еще голец, — сказал он, оглядев небогатые трофеи. — Но на одну уху наберется!
Ужинали на ходу — хлебом и холодными консервами.
Когда тронулись в путь, было совершенно темно. Вячеслав вел машину уверенно: старый след отчетливо виден, только кое-где его перемела поземка. Впереди было не меньше двенадцати часов езды.
Скоро все, кроме водителя, завернувшись в шубы, уснули, сморенные бессонной предыдущей ночью и покачиванием кузова.
— Устанешь — разбудишь Владимира Ивановича, — сказал Вячеславу Азовский и тоже полез в кузов: спать сидя было неудобно.
Вячеслав усталости не чувствовал. Поглядывая через лобовое стекло, тихонько мурлыкал себе под нос мелодию о том, как хромой король с войны возвращался домой.
Однообразный пейзаж действует на водителя усыпляюще. Вячеслав не заметил, когда его сморил сон. Очнулся он от резкого толчка. «Гэтээска» стояла. Открыв дверцу, Вячеслав увидел, что машина уперлась в скалу. Сдал назад, протер смотровое стекло, насколько позволял свет фар оглядел местность: каменистые осыпи, обломки скал — старого следа нигде не видно.
Вячеслав взглянул на часы — около полуночи. Выехали они часов в семь вечера. Когда он уснул: час или два назад? Этого нжкто сказать не мог, как никто не мог сказать, когда машина свернула со старого следа и пошла по своей воле.
Пока Вячеслав раздумывал, от наступившей тишины проснулись Азовский и Козырев.
— Почему стоим? — спросил Азовский.
— Задремал, с дороги сбился…
— Эх ты, кума Васюся, — зло сплюнул Козырев. — Мы же запросто могли свалиться в ущелье!
Он занял место водителя, развернул тягач и повел машину назад — искать старый след.
— Не хотел ведь брать его, словно чувствовал, так нет, сжалился, взял на свою голову, — ворчал недовольно Азовский, перебравшись на свое место.
Вячеслав виновато молчал, удивляясь про себя, как это он мог так долго спать: ехали уже больше часа, а старого следа все не было.
— Придется ждать, когда рассветет, — наконец принял решение Азовский, — Может, мы по кругу гоняем — ни черта ведь не видно!
Вездеход остановился.
— Вы спите, я посижу, когда станет светло, разбужу.
Козырев и Вячеслав полезли в кузов, повалились рядом с безмятежно храпящими Нахабиным и Возовиковым.
Брезжил серый несмелый свет, когда Азовский разбудил всех:
— Подъем!
Когда нашли старый след, было уже совсем светло. Вячеслав занял водительское место.
День обещал быть пасмурным. Небо обложили облака, сквозь которые лишь кое-где пробивалась нежная лазурь неба.
