Села я в машину и поехала в школу № 23. Теперь врагов профессора надо искать там.
Я постучалась в кабинет директора.
– Валентин Михайлович, это снова я. Можно? – спросила я.
– Конечно, Татьяна, проходите. Полагаю, у вас еще вопросы возникли? – спросил директор, когда я села перед ним.
– Да, увы, в прошлую нашу встречу мы говорили о поведении Лизы и ее врагах, – сказала я. – А теперь я хотела бы узнать, был ли у самого Смазова конфликт с кем-то из учителей или родителей.
Директор повертел ручку.
– Татьяна, позвольте спросить, а почему вы так интересуетесь Смазовыми? Что-то случилось? – спросил Валентин Михайлович.
– Пока не могу раскрыть всей правды, это тайна следствия, – сказала я.
– Да-да-да, извините. Что ж, на моей памяти был громкий скандал с учителем химии – Юрием Евгеньевичем, – сказал директор. – Вам лучше у него лично спросить, что конкретно случилось: он вам больше и лучше меня расскажет. Кабинет химии и физики находится на первом этаже, под номером сто три. Юрий Евгеньевич должен там находиться сейчас.
Я пошла в указанный кабинет. Большой, с оборудованием – микроскопы, весы, колбы, все необходимое для уроков химии и физики. В кабинете находился мужчина в очках, высокий и стройный, хотя, судя по едва заметным волосам на его лысой голове и морщинам, ему было около шестидесяти.
– Юрий Евгеньевич? – спросила я.
– Нет, я Филипп Алексеевич, учитель физики, а вы кто? – спросил мужчина, улыбаясь.
«О, как раз вас я и ищу», – подумала я, вспоминая слова Лизы об ужасном физике, который ее мучил.
– Детектив Татьяна Иванова, – сказала я, показав ему удостоверение. – Хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу одной семьи – Смазовы Андрей Викторович и его дочь Лиза.
Физик усмехнулся:
– Помню таких. Всем учителям нашей школы нервы потрепали.
– У вас были какие-то конфликты с профессором и его дочерью? – спросила я.
Филипп Алексеевич презрительно хохотнул.
– Лиза меня ужасно доставала. Я люблю свой предмет, живу им и требую от учеников такого же отношения. Но Лиза просто отказывалась запоминать элементарные правила. Я сначала списывал на то, что у нее женская логика, не дается ей этот предмет. Но она даже усилий не прикладывала, просто штаны просиживала на моих занятиях. Врать не буду, рассказываю я материал порой эмоционально.
– Зачем? Это же не литература, – поинтересовалась я.
«И как можно физику преподавать эмоционально?»
– Ну вот, и вы туда же, – обиженно сказал Филипп Алексеевич. – Я могу преподнести материал по физике, как какой-нибудь актер; материал лучше усваивается через развлечение. Ну и ученики лучше учатся. Но с Лизой это не прокатывало – она истерики закатывала. Чуть что, сразу в слезы, как маленькая, ей-богу. Из кабинета убегала, а мне потом прилетало от ее папочки, мол, будьте помягче, моя дочь боится вас, не любит, что я повышаю голос. – А голос у физика был действительно громкий, тем более сейчас, когда он жестикулировал, рассказывая свою историю. – А однажды Смазов сказал, что мои занятия Лиза посещать больше не будет, но хорошую оценку я ей поставлю, и он недвусмысленно намекнул, что поспособствует моему увольнению, да так, чтобы меня ни в одну школу не взяли, у него хороший для этого свидетель. Понятно, что он о дочери говорил. Мне пришлось уступить. По-мошеннически, конечно, но зато я нервы себе не треплю, и потом, мне конфликты не нужны.
– А что вы делали и где были две недели назад, десятого июня, вечером? – спросила я на всякий случай.
Физик слегка удивился.
– Дома был. С женой, – ответил он. – И… врать не буду, немножко… – Он щелкнул себя по шее, что означало «выпил». – Мои ребята сдавали физику, и они были уверены, что все написали правильно – экзамен для них был несложный.
– Что ж, это замечательно, – заметила я, и в этот момент в кабинет зашел мужчина лет сорока, с темными волосами, с папкой в руках и вопросительно посмотрел на нас.
– Вот, коллега, с частным детективом общаюсь, – сказал Филипп Алексеевич.
– Здравствуйте, а вы Юрий Евгеньевич, преподаете химию? – спросила я.
– Верно, – ответил мужчина несколько настороженно.
– Я Татьяна Иванова, детектив, хотела бы задать вам несколько вопросов, – подошла я к химику, показав ему свое удостоверение.
Мужчина вопросительно посмотрел на физика.
– По поводу чего? – спросил Юрий Евгеньевич, слегка занервничав.
«Интересно почему?»
– По поводу Смазовых: профессора и его дочки.
– Ах, вот как, – химик стал поспокойнее.
– Что ж, не буду мешать, – физик удалился из кабинета.
«Удачно: этот разговор лучше вести без лишних ушей».
– Мне известно, что у вас был конфликт с профессором. Могу ли узнать подробности? – спросила я.
Юрий Евгеньевич вздохнул, отложил папку.
