Закон Долга. Болото полностью

Шестой «зайчик». А может, их уже было десять? Теперь, когда потребность в воде удовлетворена, нещадно терзал голод. Говорят, в случае беды выжить можно и на дождевых червях, но, как назло, в пещере не оказалось ни одного. Она продолжала копать. Голод был таков, что мысль о содержимом тоненького червячного тела не вызывала ничего, кроме слюноотделения. И как назло! Благодатный дождь, принёсший им спасение от жажды, еды не дал. Может, черви тут не водятся? Человек способен выжить без еды. Сколько? Она старательно напрягала память, пытаясь вспомнить эту важную цифру. И кто, кто заставлял страдать бездельем на уроках ОБЖ[16]?! Всё же это учили! Вроде семь дней. Плюс-минус. Вроде. А дроу? А раненый?

Начальник тоже не лежал без дела. Едва просыпаясь, он начинал шевелить ногами и массировал их везде, где дотягивался. «Разумное решение, застой крови — вещь опасная. Эх, жаль, что он не может выбраться из-под камней, что-нибудь бы придумал…» Ира как могла помогала ему разминать ноги, проводя часы за этим занятием. Когда она трогала его, он весь напрягался, а она едва касалась, опасаясь причинить лишнюю боль.

Их каменной тюрьмы она уже не боялась. Привыкаешь ко всему. И хотя страх продолжал её терзать, от былой истерики «первого солнечного зайчика» не осталось и следа. За заботами о дроу, песнями, криками о помощи минуты терялись. В абсолютной тишине и темноте слух обострился донельзя, поэтому она чётко услышала, когда упала последняя капля. Ручей перестал течь. Полотно было насквозь мокрым и могло какое-то время удерживать воду. Решила поберечь её, пила, облизывая стену и камни под ней, которые ещё не успели высохнуть, оставляя «рубаху» для дроу. Ткань складывала в несколько раз, чтобы сохла медленнее. Это помогало, хотя уже откровенно чувствовалось, что вода на ткани становится гнилой. Всё равно вкусная. Ей совершенно не нравилось, что приходится поить раненого гнилью, а самой пить свежую, но иного способа перенести воду от стены с отдушиной не было.

Дроу спал спокойнее. Питьё пошло ему на пользу. Воистину, у него был выносливый организм. Чего не скажешь об Ире, которая пока ещё тихонько, но начала покашливать. И когда только успела простудиться? Скорее всего, виноваты были сквозняк от отдушины, рядом с которой она проводила достаточно времени, и мокрый пол под ней. Однако забрать у начальника «одеяло» не пыталась. Страх остаться одной был куда сильнее, чем страх замкнутого пространства и даже смерти. Потому она заботилась о нём изо всех своих сил. Он пытался что-то говорить ей, пока она его поила. Ответ был о чём-то отвлечённом, всё равно они друг друга не понимали. Засыпали под бурчание животов. Перспектива снова остаться без воды вселяла ужас. В тишине остро чувствовалось отсутствие успокаивающего журчания.

«Седьмой зайчик». Первая «неделя». Еда. В голове пичужкой билась мысль про те самые семь суток. Были ли равны «зайчики» суткам? Нет, скорее всего, судя по тому, что они всё ещё живы. Дроу слабел, и ею снова овладела паника. Когда он проснулся, она взахлёб ревела, сидя рядом с ним. Ему с большим трудом удалось поднять свободную руку и на ощупь найти её ладонь. Ира вытерла глаза, пододвигаясь ближе.

— Что с тобой, начальник? Тебе плохо? — она потрогала лоб и губы, потянулась было за тряпкой, чтобы напоить его, но он удержал. Это было едва заметно, раненый дроу в данный момент был слаб, как котёнок, но она ощутила его желание остановить её.

— Что с тобой? Тебе что-то нужно?

Он притянул её ближе, его рука скользнула по её плечам. Зубы стукнули, раздался кашель. Он еле-еле подтолкнул её к себе, и она, как ей казалось, поняла его желание.

— Тебе холодно? — спросила она, растягиваясь рядом и обнимая его всем телом, стараясь не потревожить рану. Показалось, что услышала смешок. Наверное, почудилось. Ира аккуратно сдвинула свои цепи в сторону. Их звон в пещере слышался особенно оглушительно. Дроу попытался прижать её к себе, и она, обретя уверенность, положила голову ему на плечо. И тут до её слуха долетел тихий, но безумно красивый голос. Дроу пел. Ей не нужно было знать название песни. Это была колыбельная. Ира застыла, как кобра перед заклинателем, и с последней нотой провалилась в сон.