Эти записи никто не должен видеть! Цыран упрятала их и карту в складках платья и тщательно проверила, что они не выпадут случайно при движении. Потом, у себя в комнате, бумаги надо убрать в тайник. Она приложила руку ко лбу. Если незнакомка каким-то образом сумеет сообщить, что была на болоте в качестве рабыни, то это ничего не вызовет, кроме глубокого сочувствия, но вот спасение жизни одного из рабовладельцев… Отношение к дайна-ви среди людей было однозначным: смерть на месте! Их убивали без жалости, а изредка каратели наведывались в Пограничный лес в поисках ловцов и старались уничтожить всех до последнего. По женской половине об этих отщепенцах гуляло множество рассказов, иногда столь живописных, что начинаешь сомневаться в их правдивости.
Она не была уверена, что узнай её муж об этом факте из жизни незнакомки, он останется к ней лоялен. И то обстоятельство, что она пришла из земель, где слыхом не слыхивали о многолетнем конфликте между людьми, эйуна и жителями Мрекского болота, вряд ли хоть как-то послужит её извинению. Как бы ни был добр её муж, дайна-ви это дайна-ви. Она бы не рискнула проверять его отношение на прочность в этом вопросе. Хватит и того, что укрыла Покровом зимы незнакомку, от которой непонятно чего можно ждать. Хотя понять её поступки могла. Как женщина. Любая из них свято верит в ценность жизни. Даже жизни врага, а уж о детях и говорить нечего. Да и обычаи в отравленной стране могут быть иными, потому и поступки незнакомки нельзя оценивать, не узнав о них подробнее. Эх, забыла уточнить у Лоппи, знала ли она мужчину! Хотя, может, и к лучшему. Ребёнок и так несёт на себе груз лишних знаний, потому что лечит. Обычно об особенностях женского тела девочки узнавали позже, но какие тайны могут быть от той, что способна всё прочитать в твоём теле одним прикосновением? С другой стороны, это уже не важно. А вот как общаться с этим созданием — действительно проблема. Но дайна-ви как-то это делали, даже сумели понять, какова цель её путешествия, значит, всё не так уж плохо…
Через пару часов узнаем, пожалеет ли она, что взвалила на себя такую ношу, или нет. А пока — спрятать бумаги и вернуться к делам.
Два часа спустя Цыран практически караулила у приоткрытой двери. Её тётя, опираясь на клюку, делала вид, что ей надо именно сейчас пройти коридор из конца в конец по неведомым делам. И опять. И ещё раз. Ну, может, ещё парочку. Прислужницы всех статусов и возрастов тоже нет-нет, да и показывали носы возле комнаты, причём когда они исчезали за поворотами или в соседних помещениях, оттуда слышались приглушённый шёпот и взволнованные голоса. Хозяйка была ничуть не удивлена — женская половина — тот ещё сплетничий двор, хотя, признаться, она недооценила новость: подробности разлетелись, едва тётя успела сделать шаг за дверь. Впрочем, Цыран была довольна.
Тётя Кесса, двоюродная сестра матери, была той ещё занозой. Старая дева, не особо красивая ещё во времена молодости, она восполняла список своих достоинств за счёт острого языка и пытливого ума. Конечно, мужчинам об этом знать было не обязательно, но Кесса не могла удержаться. И эта черта характера со временем создала ей славу «неблагочестивой» и «недостойного воспитания» девушки, что и привело к отсутствию желающих взять её в жёны. С годами лишившись родни, она вошла в дом племянницы, словно бедная родственница. Но вскоре все его обитательницы поняли, что тихой поступью старухи в калитку вползла мудрая змея, которую стоило уважать, бояться и у кого искать защиты в случае чего. Особенно если усердно выполнялись первые два пункта.
По всем углам неслась новость о длине клинка незнакомки, её волосах, снегоступах, силках и крайне измождённом состоянии. Кесса в красках расписала бедную-несчастную, ловко опустив в своём рассказе страну-отраву, яд и ранения. Подробностей хватит, чтобы надолго занять прислугу пересудами. А всё несвоевременное останется пока между ней, хозяйкой, её любимой служанкой и Лорией, за закрытые рты которых можно не волноваться.
Вышагивая в очередной раз по коридору, она увидела, как дёрнулась племянница, глядя на дверь. Замерла на минуту, поправила одежду и, поманив её жестом, спокойно вошла. Кесса выпрямилась и медленно двинулась за ней, провожаемая горящими любопытными взглядами изо всех углов, где притаилась прислуга, свято уверенная, что её не замечают.
Очнувшись в незнакомой комнате, Ира некоторое время не могла понять, кончился её бредовый сон или нет. Сев на кровати, тряхнув головой и поправив волосы, она, наконец, вплыла сознанием в реальность. Тихонько открылась дверь, и появившаяся незнакомая женщина заставила её вспомнить последние события. Ромбовидные серьги с колокольчиками и головной убор привлекли внимание, вызвав из памяти рисунок, сделанный соратником начальника Лэтте-ри. А следом потянули воспоминания о путешествии по лесу и неудачном опыте с природными галлюциногенами.
