Среди эйуна нашлись те, что сохранили в себе ненависть ещё с первой войны, желающие отомстить. И им никто не мешал осуществлять их месть. Что касается амелуту, то они были только рады получить свободу действий без дипломатического политеса. Люди мечтали поскорее уничтожить угрозу и вернуть в семьи отцов и сыновей. Новая война проходила на очень ограниченном участке — в лесу, что окружал Мрекское болото. Она шла с переменным успехом: то люди пришлют отряды побольше, то дайна-ви наставят ловушек похитрее. Несмотря на то что окончательную победу так и не удалось одержать, король никак не мог воспринять всерьёз, что на землях за болотом могла скопиться сила, способная диктовать условия. Пограничный лес считался территорией амелуту.
Итог войны решило новое изобретение. Шейба-плеть. Оружие столь страшное, что заставляло дрогнуть руку самого бывалого воина противника, если заводило свою песню. Её изготовили один из пастухов дайна-ви, мастерски владеющий кнутом, и его сестра, умеющая делать из металла красивые вещи. Вдвоём они испытали новое оружие, а первыми солдатами, вооружёнными им, стали подпаски изобретателя. Ужасные раны и практически неотвратимая, и главное — мучительная, смерть, несомая поющими кнутами, заставила дрогнуть чужую армию. А эйуна, попавшие под плеть, если выживали, не могли снести позора меченых — пожизненно носить на себе знак того, что тебя победил больной изгнанник. Те немногие эйуна, что помогали людям из личных целей, покинули поле боя. Длани Хараны не всегда успевали помочь остаться в живых, имея дело с оставленными шейба-плетьми ранами. У простых людей, в чьих глазах одарённые были почти всесильными, дрогнул моральный дух.
Лес у Мрекского болота перешёл полностью под контроль дайна-ви, и это событие считается концом той войны. И хотя отряды карателей до сих пор прочёсывают эти территории, они уже не чувствуют себя там как дома. Пограничный лес на сотни лет стал полем бесконечных партизанских стычек. «Очистить лес от дайна-ви!» — говорят каратели, понимая, что это невозможно. «Нам нужны новые работники», — говорят дайна-ви, выходя на охоту по мере необходимости. И у этой войны победителя нет.
Терри-ти закончил историю, когда сели две звезды. Подступали сумерки, и Ира, которая находилась под сильным впечатлением от рассказа, всё же сумела сообразить, что её гости давно не ели. Собравшись было пойти к общему костру, она некстати вспомнила, что теперь ей там не рады.
— Вы хотеть есть, я думать. Вы вещи… Где быть? Люди и эйуна не дать вы пища.
— Не волнуйтесь, госпожа, — сказал Линно-ри, — недалеко от вашего лагеря остались наши верховые животные. Там и припасы.
— Это есть важно. Я идти вы. Много сердитый люди и эйуна. Лэтте-ри, Терри-ти быть моя шатёр. И моя много-много просить. Не говорить «госпожа». Ирина. Или быть Ириан.
Линно-ри встал и придержал для неё полог шатра. Они прошли через весь лагерь, провожаемые взглядами, выражения которых лучше не описывать, если хочешь спать спокойно. За ними увязались трое воинов, не делающих попыток ни скрыться, ни приблизиться. Ира подумала, что это барон отдал приказ следить за её гостями.
Они пересекли небольшую поляну и свернули к опушке. Там Линно-ри, на секунду прикрыв глаза, так оглушительно свистнул, что Ира с трудом подавила желание заткнуть уши. Охрана подорвалась было к ним, но, не пробежав и трёх шагов, замерла, глядя, как из-за деревьев, мягко ступая, вышли два белоснежных создания. Верховые животные, но вот Ира никак не ожидала увидеть такую гигантскую версию лисы! Морды — один в один, а хвосты столь огромные, что если животные выставляли их перед собой, то мгновенно превращались в меховой шар. На спинах закреплены два белых седла, одно из них — двухместное, а по бокам свисали седельные сумки. Интересно, почему дайна-ви приехали на чём-то столь феноменально заметном в лесу и в поле?
До чего же эти звери прекрасны! Ира даже не услышала предостерегающего окрика Линно-ри, когда подошла поближе. Что-то безумно мягкое с тёплым дыханьем ткнулось ей в лицо, а широкая лапа повалила на спину. Зверь обнюхивал её, а она смеялась от щекотки. Верховой зверь — ручной зверь. Скорее всего, именно этим можно объяснить то, что она ни капельки его не боялась. Да и как можно бояться такой красоты? Запустила руки в белоснежную шерсть и чуть не взвыла от щенячьего восторга, прикоснувшись к наинежнейшему меху из когда-либо щупанных ею. Она притянула к себе зубастую морду поближе и ткнулась в неё лбом. Зверь замер, медленно убрал лапу с её груди, а после обошёл вокруг и улёгся так, что окружил Иру своим туловищем и хвостом со всех сторон. Сразу стало тепло, но, чтобы хоть что-то видеть, приходилось пригибать шерсть руками.
— Линно-ри, как есть называться эта зверь? Они есть такой… слова нет. Они красота, и мех, и тепло…
Мужчина, прежде чем ответить, долго рассматривал «лису», поджав губу.
— Это урусы. Ириан, вы совсем их не боитесь?
— Я не видеть такой урус раньше. Я любить звери. А урус — красиво, нельзя не любить. Это есть… волшебство: такой зверь можно ездить ноги.
