Но ей никто не отозвался. Она кинулась к постели и сдёрнула шкуру. Оба дайна-ви лежали в позе эмбриона. Их тела каменели, тепла под кожей практически не осталось.
Её сковал ступор. Снова. Как тогда, под землёй. Эти холодные прикосновения, напомнившие о том, как обнаружила Лэтте-ри под завалом, и другой момент, когда страшно было ожидать конца после нападения хищников. Это ощущение, что вот-вот жизнь покинет тело перед тобой.
Надо взять себя в руки! Ты уже боролась с подобным! Они больны. Нужен врач. Доваль! Но он откажет! Нет! Тащить сюда любой ценой! Ну же! Шевелись!
Последний ментальный пинок по собственной пятой точке, и она уже бежит сломя голову через лагерь к шатру, где ночевали одарённые. В темноте наткнулась на поленья и совершенно не отреагировала на окрик ночной стражи, попивающей что-то у костра. Она практически налетела на капитана, который вывалился из шатра. Руки светились, губы поджимались от боли, сзади его поддерживал Вакку. На одарённых одни рубахи, происходящее подняло их с постели. Увидев Иру, Доваль взвыл:
— Опять?!
— Да. Вы идти я! Быстро! Это важно быть!
— Ирина, — он поднял на неё усталые глаза, — может, лучше вы? Я не хочу брать такой грех на душу ещё раз!
— Не быть рана. Это есть болеть.
Капитан что-то хотел возразить, но Вакку рыкнул на него, подталкивая в спину:
— Ты что, забыл приказ господина барона? Ты должен остаться в строю! Шевели ногами!
Доваль смирился и поплёлся за Ирой, грубо оттолкнув её руку, когда она тоже попыталась ему помочь. По дороге Вакку что-то шепнул страже, те сочувственно посмотрели на Доваля и, сжав кулаки — на неё.
У шатра Малька уже не просто рычал, а выл, толкая безответное тело под собой лапами и мордой. При виде волшебника он сначала оскалил пасть, но поднятая рука заставила его загипнотизированно замереть при виде вспышек и посторониться. Коснувшись лба Терри-ти, Доваль резко выдохнул:
— Что за…
В следующую секунду он уже перестал злиться, полностью погрузившись в медитативное состояние. Ире показалось, что он не столько лечит, сколько что-то ищет. И когда нашёл, его губы растянулись в усмешке. Дайна-ви уже не стонал, а ровно дышал. Капитан поднял худое тело на плечи и, зайдя в шатёр, скинул его на лежанку, рядом с остальными. Пара движений руками, и стоны, столь напугавшие Иру, утихли, а дайна-ви выпрямились, ворочаясь и устраиваясь поудобнее.
— Что оно быть? — спросила Ира.
— Если хотите, чтобы эти порождения дэфа доживали до утра, озаботьтесь теплом в их постелях. Кто бы знал, что расправиться с ними настолько просто! Вакку, я бы на твоём месте потренировался в старом добром «Дыхании зимы». Они мрут только от того, что холод снаружи вошёл в разлад с теплом внутри! Надо доложить господину барону об этом.
С трудом сдерживая улыбку, он вышел на улицу. Вакку последовал за ним.
Ира стояла не шелохнувшись. Так
Лэтте-ри заворочался во сне, и она бросилась к сундукам, вытаскивая наружу все тряпки, которые находила: от простыней и полотенец до парадного платья. Всё сено в одну кучу, шкуры — сверху. Пока закончила, дышала уже через раз.
Порядок. Правда, спать теперь негде. Она повела плечами. И правда, морозно. Хотя какой «морозно»? В матушке России она в одной футболке могла в такую погоду за хлебом выскочить. Всё же насколько близость бетонной коробки меняет мышление и убивает инстинкт самосохранения. Здесь даже в голову не придёт лишнюю шмотку скинуть.
Она посмотрела на постель и решила, что никто не осудит её за ущемление чужого личного пространства в сложившихся обстоятельствах. Стараясь никого не разбудить, она ввинтилась между Линно-ри и Лэтте-ри, прикрываясь куском шкуры. На нос сползло какое-то полотенце, и она сдвинула его в сторону. Сегодня спать будет очень тепло.
