Солдаты, окружавшие её, хранили молчание. С каждым часом, приближавшим конец пути, Ира всё чаще заставала их за молитвой. Кто-то, вроде одарённых, был погружён в глубокую медитацию, кто-то, как герцог с бароном, мрачнел с каждой минутой. Были и такие, кто краснел и бледнел, выводя пассы дрожащими руками. Они напоминали ей школьные дни и тех одноклассников, кого дома ждал батин ремень за двойку, старающихся позвонить домой заранее, чтобы грозный родитель успел остыть к вечернему возвращению с работы. И эти, как видно, тоже замаливают грехи на год вперёд, каются, прежде чем предстать пред светлы очи хозяек Каро-Эль-Тана. Даже на дайна-ви на какое-то время махнули рукой, погружённые в заботы о духовном.
Из обрывков разговоров Ира знала, что в пути пришлось сделать довольно широкий крюк — они объезжали по дуге город Пьеллу. Он являлся местным паломническим центром, где обычно оставляли архи, запасались провизией и всем необходимым для дальнейшего пешего пути. Наличие в их отряде дайна-ви и «амелутки» с открытым лицом сделало поездку туда крайне нежелательной. Город, хоть и находился под юрисдикцией эйуна, имел среди горожан достаточное количество амелуту, искренне верующих, устроившихся жить недалеко от священных мест.
Между городом и целью их путешествия простирались обширные и пышно цветущие луга — праздно гулять на этих территориях считалось не принятым. Потому обогнув Пьеллу, они достигли леса, не повстречав посторонних.
Заповедный лес. Его нельзя было перепутать ни с чем. Лиственные деревья мощью и высотой стволов под стать корабельным соснам[6]. Гвалт птиц, ударивший в уши, стоило только подъехать. Любопытные глаза лесных животных, выглядывающих из каждого дупла и из-за каждого куста. Прислушайся и поймёшь — человек здесь ни разу не царь природы.
Герцог и барон приказали разбить лагерь. Среди солдат прошли «смотры» — отбирали тех, кто продолжит путь дальше, остальные оставались на страже. К Ириному удивлению, далеко не все бывалые воины рвались ехать.
Верховых животных оставляли в лагере. Правила касались всех — «в Заповедный лес нет хода всаднику». Она с печалью прощалась со Смагой, нервничая оттого, что оставляла его в руках солдат, которые её саму недолюбливали. Ещё, чего доброго, отыграются на животинке… Ему, уже привыкшему бегать свободно, снова на скорую руку соорудили загон, явно показав, что возиться не собираются.
А вот Мальку и Рэгу дайна-ви просто отпустили, выдав им на прощание набор непонятных команд. Как ни пыталась Ира убедить их, что нельзя так относиться к надежде на будущее, они верили, что для них эта дорога — в один конец. Барон, сжимая зубы, смотрел, как враги амелуту в последний раз ласкают шеи урусов, снимают груз, оставляя только сёдла и несколько длинных посланий под ними, которые звери должны были доставить на Мрекское болото от каждого из мужчин. Если бы не полог гостеприимства… Гигантские лисы, получив напутственное поглаживание, вспороли лапами землю и быстрее молний скрылись из глаз.
Последней частью приготовления стал досмотр вещей. В дорогу категорически нельзя было брать средства охоты — она запрещена в священных местах. Даже Ире пришлось оставить свои силки в лагере. При воинах оставалось только оружие ближнего боя — меч или кинжал, и предполагалось, что чисто в парадных целях. Арбалеты сложили среди прочего скарба. Альтариэн требовал от Иры, чтобы находящийся у неё под крылом Терри-ти тоже расстался со своим оружием. Но дайна-ви ни за что не желал отдавать его в руки врага. В итоге, посовещавшись с Лэтте-ри, он отказался только от гарпунов. Без них его арбалет бесполезен, потому он со спокойной душой взял его с собой.
Из семи десятков военных, что выехали из Ризмы, в Заповедный лес ступили лишь три, включая начальство и одарённых.
Восемь дней пешего пути лёгкими не были: лес непрерывно тестировал гостей на прочность. Ира не могла найти другого объяснения тому, что животные, насекомые и растения постоянно проверяли выдержку вторгшихся в их владения. То хищники выходили поперёк дороги, и стоило огромных усилий не схватиться за оружие, пока тебя обнюхивали со всех сторон, капая слюной на землю. Однажды их окружила стая дэфов, не давая двигаться дальше, пока щенки не наигрались с Довалем. Птицы налетали в большом количестве, пугая внезапностью. Из ниоткуда вырастали заросли ядовитых или колючих трав, которые нельзя было и пальцем тронуть, не говоря о том, чтобы проложить себе дорогу через них мечом.
Ира эти стычки с природой, к своей радости, наблюдала со стороны. Не без учащённого сердечного ритма, конечно. Но по её душу пока прибегали только небольшие грызуны, которые спокойно давали себя погладить, да прилетали бабочки размером с ладонь, решившие, что вполне сойдут за живые украшения для её причёски. Однажды подошёл белый хусса. Клыки в его пасти были первой вещью, о которой она подумала, но когда зверь тоже попросился на коленки за лаской, она не смогла сдержать слёз, наслаждаясь возможностью дарить тепло, а не охотиться.
