Не хватало ещё, чтобы с ними расправились, пока она внутри. Войти-то можно, а вот вылезти обратно ещё не известно, дадут ли. Зайдёт она внутрь, а с ними разберутся, пока она будет стучать кулаками в магическую оболочку, если, конечно, эта штука не под электрическим током. Магия в пузырике вон на какую высоту отгрохана… Ведь если подумать, место местом, хоть десять раз священное, но вдруг у кого из солдат не вовремя чувство долга перед народом перевесит каноны вероисповедания. Пока ещё можно пойти на риск, а вот внутри жители болот уже точно будут в абсолютной безопасности. Ей объясняли, что капля пролитой крови за барьером Колыбели карается, хорошо, если просто молнией по макушке.
Герцог пожал плечами, а барон усмехнулся.
Он поднялся с колена, сделал шаг назад, картинно освобождая дорогу. Ира с испугом посмотрела на дайна-ви. Она и думать забыла о решении барона за эти дни! Приключения в Заповедном лесу напрочь выбили из головы его приказ — расправиться с её гостями, если «богини не сочтут их достойными войти в священный лес»…
Самих дайна-ви этот диалог обеспокоил мало. Лэтте-ри решился первым. Он медленно протянул руку и коснулся радужной оболочки. Она поплыла под его пальцами, пошла волнами и уже напоминала не тоненькую плёнку, а ткань. Мужчина замер, глядя, как отплясывают переливы по его запястью, и уже увереннее повёл рукой в сторону, сдвигая плёнку, словно занавеску на окне, в сторону. Из открывшегося прохода сразу донеслись глубокий цветочный запах, прохлада и трель неведомой птицы. Влекомый чем-то невидимым впереди, Лэтте-ри, как заворожённый, зашёл внутрь. «Занавеска» пала, и «пузырь» снова стал гладким.
Барон напряг губы, скривив лицо: первая добыча ушла от карающего меча правосудия.
Терри-ти и Линно-ри переглянулись, сглотнули и так же осторожно коснулись барьера. Две «занавеси» разошлись в сторону, пропуская и их. Ира сказала бы «напуганных».
Альтариэн хмуро смотрел на плёнку, сквозь которую между радужными бликами виднелись неясные силуэты вошедших мужчин.
— На всё воля Сестёр, — прокомментировал он. Не то чтобы шибко радостно.
Ире надоело мучиться неизвестностью. Она шлёпнула рукой по барьеру, как в фантастическом фильме, где кладут раскрытую ладонь на пропускной датчик, чтобы он сверил с базой данных отпечатки пальцев.
«Бам!» — раздался громоподобный звуковой удар в уши, и с самой высоты купола к её ногам полетела тонкая радужная молния, расколов барьер на две части. Занавес раскрылся сам, достаточно широко, чтобы пропустить всех людей, стоявших рядом.
Ира отскочила в сторону, приложив руку к трепыхающемуся сердцу, не способная выдавить хоть слово, не заикнувшись при этом.
— Вас пропустили… Что же вы? Проходите, — сказал Доваль с хрипом. Звуковые и световые эффекты подействовали не только на неё.
Она на негнущихся ногах вошла, вцепившись в руку, протянутую Лэтте-ри.
Барьер не схлопнулся за спиной, пропустил всех, кто шёл следом. Мужчины оглядывались, дыша полной грудью. У Терри-ти мерцали влагой глаза, Линно-ри и Лэтте-ри всё ещё выглядели оглушёнными. Одарённые сияли счастьем, а со всех остальных потихоньку слетала напряжённость. Дома. Под властной рукой Родителей, которые и любят, и наказывают при случае. Но всё равно — дома. Приняли. Пустили. Простили. Так, наверное, можно описать то, что она читала на лицах.
Они медленно пошли по лесной тропинке.
Барон и герцог чуть отстали, но на это никто не обратил внимания.
— Я думал, это мы её везём, — тихо проговорил Альтариэн на языке эйуна, оглядываясь на медленно срастающийся купол.
— А выходит, что не она при нас, а мы при ней, — сказал барон, тоже переходя на другой язык, который отлично знал, хоть и изъяснялся с акцентом.
— Сначала дайна-ви, теперь барьер, раскрывшийся «для тебя и всех, кто с тобой».
— «На всё воля Сестёр», — передразнил его барон, в конце перейдя на шёпот, вспомнив, где находится. — Что думаете делать теперь?
— А что мы можем на святой земле?
— Когда-то придётся вернуться. Нам обоим предстоит отчитаться перед своими монархами. Слов не подберу, как сообщить, что барьер пропустил дайна-ви… Надеялся, что всё закончится здесь.
— И дэфа накорми, и в живых останься, — сказал герцог. — Думали, по их души хищники придут сами или отринет барьер. И волю божественную и государеву выполнить, и с врагами поквитаться.
Барон не стал отрицать.
— У меня часовые вдоль Заповедного леса расставлены, половина отряда с приказом «догнать и прирезать». В Заповедном лесу на каждую ягодку высочайшее разрешение нужно. А иначе либо голод, либо попытка прорваться наружу, где у нас были бы развязаны руки.
— Я поступил так же. С теми же надеждами, которым, увы, не пришлось оправдаться.
— А теперь ещё выходит, что мы и наши люди идём как некий довесок к бесстыжей взбалмошной девице, которой ума хватило взять рабовладельцев под полог гостеприимства!
— Что касается девчонки… Я и за барьером отказываюсь что-либо предпринимать, пока не выясню, с чем мы имеем дело, — сказал Альтариэн.
Барон кивнул.
