Идти пришлось недолго, около часа. Прогулка не напрягала, казалось, сам воздух наполняет тебя силой не то что сделать следующий шаг, а миллион, миллиард шагов пройди и не запыхаешься. Звери выглядывали из-за деревьев и свешивались с кустов, демонстрируя любопытные морды, гомон птиц звучал радостно, даже правильнее — с триумфом. Словно все певчие самцы вокруг исполняли победную песнь, найдя самую желанную самку в лесу. Дёргало за душу и за сердце, всё чёрное, что тяготило изнутри, готово было испариться, стоило только пожелать это отпустить. С каждым шагом становилось легче, то ли паришь без крыльев, то ли в детство вернулся.
Правда, действовало окружающее так не на всех. Вот Вакку и правда почти летал. В какой-то момент у него снесло все барьеры, и он с увлечением стал комментировать Ире, впервые попавшей сюда, достопримечательности. Он знал название каждого источника и дерева, что считались священными, а вон, смотрите! Огромный зверь, рога с чёрными кончиками — посланник самой Лайоли!
Доваля, напротив, тянул к земле неведомый груз. Барону и герцогу шаги давались тяжело, в какой-то момент они перестали смотреть друг другу в лицо, погружённые каждый в свои мысли. Рикан, несмотря на возраст, шёл впереди всех, словно его тащила на поводке надежда, а Изаниэн сжимал губы, не сводя ненавидящего взгляда с дайна-ви, не способный вообще воспринимать что-либо. Его душа была наглухо закрыта для красот вокруг. Что касается жителей болот, то их крутило больше всех. Терри-ти уже не пытался украдкой утирать мокрые дорожки на щеках, Лэтте-ри не сводил глаз с дороги впереди, неведомый голос звал его идти и не останавливаться. Окажись на его пути сейчас ревущая стена пламени, он через неё прошёл бы не заметив. Линно-ри посветлел лицом, и если бы речь шла не о дайна-ви с их мимикой бронзовой скульптуры, то Ира бы зуб дала, что он улыбается.
В конце пути, на небольшой поляне их ждала деревня с вышедшими навстречу жителями.
Ире показалось, что она попала в музей зодчества. Маленькие домики из дерева и камня, не похожие один на другой, и при этом не разберёшь, какую часть домиков «строила» природа, а где приложили руку разумные — настолько нестандартная архитектура. Вились лианы, с крыш свисали ползучие цветы. Беседки, скамейки, дорожки не нуждались в дополнительных украшениях, будучи обросшими растениями и мхом. В примитивном открытом водопроводе журчала вода. Солнечные часы на огромном, отполированном до блеска валуне. По дорожкам бегала домашняя скотина, но при этом вокруг царили кристальная чистота и полное отсутствие запахов, свидетельствовавших о ведомом сельском хозяйстве.
В толпе их встречающих преобладали амелуту. В основном все приличного, по местным традициям, облика, но попадались и женщины без покрывал, и мужчины с видом бандитов с большой дороги — дочери и сыновья деревьев. Пяток эйуна среди них тоже затесались, особенно выделялась статная старая женщина, одетая в свободные серые шаровары и бледно-голубую рубаху без всяких украшений, подпоясанную ремнём с массивной пряжкой. Седые волосы собирала за ушами тяжёлая заколка в форме полуобруча. Именно эта женщина вышла им навстречу.
— Добро пожаловать на порог Колыбели, путники! Вы — желанные гости в Каро-Эль-Тане! Я приветствую каждого из вас. И сим напоминаю, что, пока вы не покинули этой земли, каждый может приветствовать каждого как друга и брата. Отриньте титулы и звания, оставьте лишь имя отца и матери ваших в памяти своей! Здесь мы все — творения Сестёр! И нет меж нами границ!
По всей видимости, это приветствие являлось ритуальным, поскольку реакцией стало хоровое: «Доброго дня тебе, сестра!».
Альтариэн вышел вперёд и преклонил перед женщиной колено:
— Я свято блюду кодексы и законы, но личное уважение к вам, тётушка, заставляет меня сейчас склонить голову!
«Тётушка?»
Женщина ласково улыбнулась.
— Рада видеть тебя, Альтариэн. При дворе от тебя не услышишь столь ласкового обращения. Как поживает мой сын?
— Сиятельный тану старается во всём следовать вашему примеру, светлейшая Латнерия.
— Отрадно слышать, хотя я полагаю, ты всё же не откровенен до конца. Бережёшь материнское сердце? Поверь, я знаю, какое бремя лежит на Кальтаэне. Так как?
— Ему бы не помешало отдохнуть.
— Да, милый. Знаю.
Она осторожно тронула шевелюру герцога, и он, прежде чем встать, поймал её руку и приложил кончики пальцев к своему лбу.
Ира распахнутыми глазами смотрела на женщину. Мать тану! Та самая, о которой упоминала Кесса, характеризуя её как мудрую советчицу и весьма набожную особу. Сменившую меч на облачение последовательницы богов. Затворница.
— Если ты здесь… Мирный договор ещё не подписан? — спросила она.
— Подписан. Волею Сестёр не государям велено привезти его. Брат поручил это мне.
— Вот как? О, вижу, что король амелуту тоже прислал ожидаемую кандидатуру. Здравствуйте, барон.
— Светлейшая Латнерия, — поклонился он, — большая честь видеть вас. Ваша последняя книга — отрада для заблудших душ.
