— Нет, хорошая квартира, и место прекрасное. Мне хозяйку жалко стало. Вся жизнь прошла здесь, а теперь придется привыкать к новым реалиям, к новому укладу, к чужой стране. В ее возрасте это будет непросто.
Я неопределенно пожала плечами. Признаться, мне тоже пришла в голову подобная мысль. Я вот намного моложе, и то не смогла прижиться в чужой стране, а тут у человека вся жизнь прошла, остались какие-то связи, да даже просто родные улицы, по которым столько раз хожено. Нет, уезжать оттуда, где родился и вырос, — трудно.
— Мне очень неудобно, что я задержала вас так надолго, Эдуард Михайлович, — бросив окурок в урну, сказала я. — Здесь недалеко, я прогуляюсь пешком.
— Ни в коем случае. Я провожу вас до отеля, это даже не обсуждается, — категорически заявил Митрохин. — Уже поздно.
— Я здесь не впервые.
— Это не играет никакой роли.
Распрощавшись с Митрохиным, я вошла в лобби отеля и направилась к стойке спросить, не было ли каких-то звонков мне. Вежливый молодой человек в униформе протянул мне белый конверт без надписи:
— Это оставил для вас какой-то юноша около двух часов назад.
Я повертела конверт, поблагодарила и пошла к себе. В номере я сперва разделась и приняла душ, и только после этого, слегка приоткрыв окно и забравшись под одеяло с пепельницей и сигаретами, вскрыла конверт, из которого мне на колени выпал сложенный пополам листок. Развернув его, я выронила сигарету, которую не успела прикурить. На листке была всего одна фраза: «Я всегда рядом».
Женская интуиция безошибочна.
Всю ночь я просидела на подоконнике, завернувшись в одеяло и куря одну сигарету за другой. Злополучный листок так и остался лежать на постели, из которой я выпрыгнула, как из ванны, полной кипятка. Во вроде бы такой обычной фразе я усмотрела смертельную угрозу, и немудрено — когда постоянно мерещатся люди, которых по определению сейчас не должно быть рядом. Едва дождавшись восьми, я позвонила Игорю.
— Прости, дорогая, я вчера так закрутился, что даже покурить некогда было, — повинился приятель, едва услышав мое «Алло».
— Опустим подробности. Так что там с моей просьбой?
— Значит, так, подруга… по поводу Невельсона можешь расслабиться — клиент на месте, ИТК-12 под Иркутском, пятый отряд, можешь написать ему, если хочешь.
— Спасибо, обойдусь. А с Мельниковым?
— А гражданин Мельников освобожден из мест лишения свободы полгода назад по амнистии. И там все абсолютно законно, дорогая — режим не нарушал, зарекомендовал себя и так далее. Проживает по старому адресу, исправно является на отметку, у участкового претензий нет.
Эта новость понравилась мне куда меньше предыдущей, но сделать я ничего не смогу — раз Кирилл освобожден законно, то какие могут быть разговоры… Плохо, очень плохо. Выходит, что записка — его рук дело, хоть и набрана на компьютере.
— Спасибо, Игорек, ты меня здорово выручил, — вздохнула я, и Игорь не упустил интонацию:
— Что-то радости в твоем голосе я не услышал. Не то, на что рассчитывала?
— Пока не знаю. Но хоть с Невельсоном все понятно, это уже легче.
— Ты звони, если что.
— Спасибо.
Положив трубку, я взглянула на часы — ох, елки-палки, за мной же через двадцать минут Володя приедет, а я еще в рубашке…
Опоздав на десять минут, я выскочила из отеля и бегом направилась на парковку. Володя привычно сидел в машине, читал какую-то книжку. Я, запыхавшись, плюхнулась на заднее сиденье:
— Володя, доброе утро. Простите, пожалуйста, я проспала…
— По вам не скажешь, что вы вообще ложились, — заметил водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
— Что — совсем все плохо?
— Не совсем. Но я-то вас знаю.
— Беда-огорчение… — протянула я, вынимая из сумки косметичку. — У меня сегодня первая встреча с клиентом, а я явлюсь такая красивая…
— Ничего, переживет. Вы ж не на свидание, а по делу.
— Так-то да, — пробормотала я, нанося на лицо тональник и пытаясь при его помощи придать себе относительно здоровый вид.
Заканчивать макияж пришлось на парковке у бизнес-центра, где находился офис конторы. Да, нужно, наверное, обзавестись каким-нибудь снотворным — если так пойдет, я быстро потеряю товарный вид, годы-то уже не пионерские. Но в душе я понимала, что лучшим снотворным будет для меня известие о том, что Мельников навсегда исчез с моего горизонта, а это, увы, невозможно. Ладно, об этом я подумаю позже, а сейчас пора в офис.
Постаравшись придать лицу выражение попроще и помягче, я предъявила пропуск на входе и поднялась на этаж. Разумеется, Димка уже был на месте, как и референт.
— Кофе, Варвара Валерьевна? — предложила она после приветствия.
— Да, спасибо, было бы кстати.
Я прошла к себе, включила ноутбук и проверила почту. К счастью, ничего, даже спама нет. Отлично… Иногда отсутствие новостей — самая лучшая новость. Пора звонить господину Маянцеву.
Он взял трубку почти сразу:
— Да, слушаю.
Надо же, какой приятный голос, оказывается, я не заметила этого там, в ресторане.
— Доброе утро, Клим Григорьевич, это адвокат Жигульская. Я буду вести ваше дело. Меня зовут Варвара Валерьевна.
