После душа и чашки кофе, заказанной в номер из ресторана, я почувствовала себя немного лучше и уверенней. Сняв с коробки красную ленту, я осторожно подняла крышку и тут же отскочила от стола, чувствуя, что сейчас упаду в обморок. Внутри на ярко-алом материале, поверх заляпанной чем-то красным розы, лежала расчлененная кукла с моей фотографией вместо лица.
Я осела на пол и обхватила голову, прижав ее к коленям — подобная поза помогала мне не потерять сознание. Что происходит? Откуда взялась эта коробка, кто мог ее прислать, кому в голову могла прийти подобная жуткая мысль? И главное — за что? Почему мне? Я три года не была в России, меня уже мало что связывало с этим городом. Я здесь всего десять дней, а вокруг уже такое… Появилась даже пакостная мысль, что можно бросить все, разорвать сделку по квартире и уехать обратно во Францию, снова затаиться в своем уютном домике и никогда больше не вспоминать ни о чем. Но для осуществления этого плана я была слишком уж собой, а потому сдаваться не собиралась. Нет. Я не для того затеяла всю эту возню, чтобы просто так уехать обратно, поджав хвост.
Собравшись с силами, я взяла телефон, сделала несколько фотографий содержимого коробки и закрыла ее, но убирать не стала, наоборот — написала записку для горничной «Не убирать» и положила поверх крышки. Затем позвонила Володе и, убедившись, что он уже подъехал, вышла из номера, прихватив сумку и портфель с бумагами.
В офисе я сразу же прошла в кабинет Кукушкина и, плотно закрыв за собой дверь, спросила:
— Дима, у тебя есть какие-то крепкие подвязки в полиции?
Тот удивленно захлопал глазами:
— Есть, а вам зачем? Что-то случилось?
— Да, небольшая проблема, — я вынула телефон и показала ему фотографии.
Кукушкин внимательно рассмотрел каждую, вернул мне телефон и проговорил:
— В этом вы вся. Только приехали — уже влипли.
— Уж извини — что имеем, — развела я руками. — Ты лучше скажи — есть кто-то, кто мог бы помочь?
— Я думаю, что не стоит сразу в полицию. Давайте попробуем с частным детективом.
Но я поморщилась:
— Нет, Дима. У меня какое-то неприятное ощущение, что лучше делать все сразу официально, чтобы потом не прибегать к еще более изощренным методам.
— Дело ваше. Я сейчас позвоню одному приятелю, он наверняка что-нибудь посоветует.
— Спасибо. А я пока поработаю.
Почти все материалы по делу фирмы Маянцева я подготовила, оставалась только справка из паспортного стола, но ускорить ее получение было невозможно. Ничего, время есть. Я позвонила клиенту и сказала, что к суду мы практически готовы. Маянцев обрадовался моему звонку:
— Приятно, когда адвокат мало что работает быстро, так еще и сразу ставит в известность.
— Адвокату за это платят.
— А адвокату кодекс позволяет поужинать с клиентом до того, как дело будет завершено? На этот счет, надеюсь, нет каких-то ограничений?
Я хотела отказаться, но потом вспомнила, что в номере отеля меня ждет коробка с омерзительной начинкой, и лучше бы сократить время, проведенное вблизи нее, а потому согласилась:
— Ограничений нет.
— Прекрасно. Тогда вечером увидимся, — подытожил Маянцев. — Заеду в шесть.
Положив трубку, я поняла, что улыбаюсь. Это было очень странное ощущение — после гибели Руслана мне казалось, что из жизни ушла вся радость. Вряд ли Клим Маянцев — герой моего романа, но то, что он сумел пробудить во мне интерес к жизни, определенно заставляло хотя бы уважать его. И потом — совместный ужин ни к чему не обязывает ни меня, ни его.
До вечера я успела подготовить материалы по второму делу и поняла, что такая минимальная нагрузка меня не устраивает. Нужно поговорить с Кукушкиным и попросить его загрузить меня максимально, ему же будет лучше. Димка пришел ко мне в кабинет за час до конца рабочего дня и положил на стол листок с двумя телефонами.
— Вот, возьмите. Это мой приятель, он замначальника в том отделении полиции, что курирует наш район. Позвоните ему и расскажите, в чем дело, он обещал помочь.
— Спасибо, Дима.
Я набрала номер и услышала приятный мужской голос:
— Слушаю.
— Добрый вечер. Меня зовут Варвара Жигульская, ваш номер мне дал… — договорить я не успела, мой собеседник сразу понял, по какому поводу я звоню:
— А, да, я вас слушаю, Варвара Валерьевна. Меня, кстати, Сергеем Сергеевичем зовут.
Я коротко описала ситуацию, рассказала, что коробку не выбросила, равно как и два письма. Мой собеседник помолчал, а потом спросил:
— Стандартный вопрос — вы сами подозреваете кого-то?
Поколебавшись, я назвала Мельникова — кого еще мне было подозревать? Телефонный разговор с ним не убедил меня в том, что Кирилл непричастен к письмам, а о коробке и речи не было.
— Я понял. Проверим. И хорошо бы мне эту коробку и письма как-то получить.
— Я живу в «Балчуге», можете приехать или кого-то прислать, когда будет удобно.
— Тогда сегодня, после шести — удобно?
Я помнила о том, что Маянцев заедет в шесть, но ситуация с угрозами была куда важнее, чем ужин, и потому мгновенно согласилась:
— Хорошо, я буду ждать.
— Сотрудник вам позвонит, его зовут Миша, запишите на всякий случай телефон, чтобы точно знать, что это он.
