Собирать мне особенно было нечего — четыре чемодана, привезенные из Франции, три из которых вообще не были открыты за это время. Маянцев легко подхватил пару и понес к выходу, два других взял присланный портье молодой парень-стажер, я же осталась, чтобы проверить, не оставила ли каких-то мелочей. И, разумеется, в ящике прикроватной тумбочки, куда, кажется, не заглядывала со дня приезда, обнаружила конверт без подписи. Это было уже слишком… Похоже, Клим прав, и отель — совершенно небезопасное место, раз даже в номер может явиться кто угодно. В конверте оказался уже знакомый лист бумаги с единственной строкой: «Ты можешь бежать, но спрятаться не сумеешь». Трясущимися руками я засунула записку обратно, выбежала из номера и с силой захлопнула дверь. Клим ждал меня у стойки регистрации. Я молча бросила перед ним конверт, и он, прочитав записку, спросил:
— Где вы это нашли?
— В ящике тумбочки, — я перевела взгляд на портье. — Не хотите объясниться?
— Я не знаю, о чем вы говорите, — пробормотал парень, но руки его заметно задрожали.
Маянцев перегнулся через стойку и взял испуганного портье за отворот форменной куртки:
— У вас, молодой человек, выбор небогат. Либо вы немедленно рассказываете, как попал конверт в номер госпожи Жигульской и кто вам его дал, либо мы идем к управляющему, и вас выставляют на улицу с «волчьим билетом». Объясняю — вы никогда больше не найдете работу, я об этом позабочусь.
Парень затряс головой:
— Я действительно не знаю… может, спросить у горничной, убиравшей номер?
Клим согласно кивнул:
— И у нее тоже. Зови.
Портье по-прежнему трясущимися руками набрал номер, и через несколько минут пришла горничная — довольно молодая женщина в униформе. Маянцев помахал у нее перед лицом конвертом и предложил ровно ту же альтернативу, что и портье. Горничная закусила губу и пару минут молчала, взвешивая что-то.
— Не тяните резину, мадам, — подстегнул Клим. — В ваших интересах рассказать все мне, а не в полиции.
При упоминании о полиции женщина решилась:
— Не надо, я расскажу. Это принес сегодня мужчина, сказал, что хочет передать пригласительные на благотворительный вечер…
— Почему же он не сделал этого самостоятельно? — перебил Клим. — Почему попросил положить в тумбочку?
— Я не знаю…
— Он вам заплатил? Отвечайте — он заплатил вам?
— Д-да…
— Сколько?
Женщина молча вынула из кармана передника бумажку в сто евро.
— Довольно солидно для такого мелкого поручения, — хмыкнул Клим. — Можете рассказать, как он выглядел?
Пока горничная описывала внешность человека, принесшего конверт, я с тоской убеждалась в том, что можно выйти на улицу — и пять из десяти человек попадут под это описание идеально. Шансов мало…
— Значит, так, уважаемые, — обведя взглядом горничную и портье, сказал Маянцев. — Я пока не обращаюсь в полицию. Пока не обращаюсь, — уточнил он. — Информацию о том, что госпожа Жигульская покинула отель, до понедельника никому сообщать не нужно. Повторяю — никому, кто этим поинтересуется. Зато нужно позвонить мне, если это произойдет, — он протянул им визитки. — Все понятно?
Оба закивали.
— Уточню напоследок — обо всех интересующихся госпожой Жигульской необходимо сообщать мне. Иначе я обращусь в полицию и лишу вас возможности работать. Надеюсь, это понятно. Всего доброго, господа.
С этими словами он взял меня под руку и вывел на улицу. Я шла за ним как во сне, испытывая жуткие спазмы в желудке — так бывало, когда я находилась в состоянии стресса. Возле машины Клим развернул меня лицом к себе, взял за плечи и спросил:
— Все в порядке?
— Нет…
— Надеюсь, теперь вы не станете упираться? Попасть в мой жилой комплекс не так просто, как в номер отеля, это я гарантирую.
— Надеюсь, что вы правы. Спасибо, Клим.
— Пока не за что. Садитесь в машину.
Единственная неприятная вещь в моем переезде обнаружилась ровно в тот момент, когда машина Маянцева остановилась перед воротами того самого дома, где я жила прежде со Светиком. Моего дома. Вот уж никогда бы не подумала, что вернусь сюда таким странным образом.
— Что с вами? — заметив, как я изменилась в лице, спросил Клим.
— Я как-то не была готова к тому, что вы живете в доме, где раньше жила я.
Он, кажется, не удивился, спокойно щелкнул кнопкой на брелоке, открывая ворота:
— Значит, вы тоже знаете все преимущества этого комплекса.
Я бы не назвала этот дом самым безопасным в Москве, но он был определенно лучше, чем отель, оказавшийся на поверку куда более незащищенным, чем мне прежде казалось. К счастью, подъезд, в котором находилась квартира Маянцева, не был «моим», хоть тут повезло. Мы поднялись в лифте на пятый этаж и остановились перед добротной дверью с тремя внутренними замками.
— Проходите, — повозившись с ними секунд тридцать, пригласил Клим, и я оказалась в просторном холле. — Консьерж сейчас поднимет чемоданы, сможете распаковать вещи, когда я уеду. Идемте, я покажу, где что.
