— Н-нет… послушайте, Клим… вы не могли бы открыть его? — вдруг попросила я, даже не понимая, зачем это делаю.
Он удивленно вскинул брови:
— Я не читаю чужих писем.
— Я попросила вас об этом сама, значит, вы можете выполнить мою просьбу. Вряд ли там что-то личное.
— То есть вы даже не знаете, что там?
— Не знаю. И, признаться, не особо хочу знать.
— Не понимаю.
— И я не понимаю.
Я протянула ему конверт и встала, чтобы даже не видеть, как он его вскроет и что найдет внутри. Послышался звук разрываемой бумаги, шелест вынутого листка и удивленный голос Маянцева:
— Варвара, и после этого вы утверждаете, что у вас все в порядке?
— Я уже не знаю, в порядке ли…
— И кто присылает вам такие милые письма? Что это значит — «Я слежу за тобой. Расплата неминуема»? Вам кто-то угрожает?
Я повернулась и внимательно посмотрела ему в глаза:
— А что, по-вашему, могут значить две подобных фразы в конверте без подписи, который приносят туда, где ты не планировала находиться еще утром?
— Н-да… — протянул Клим. — С этим нужно что-то делать.
— Полиция работает, — пожала я плечами.
— От них толку не будет. Если позволите, я попробую заняться этим делом.
— Вы?
— Не сам, конечно. У меня есть друг, а у него детективное агентство.
Опять все скатывается к частным детективам… Интересно, в этой стране вообще как-то работают те, кто получает за подобные вещи деньги от государства?
— Вы в чем-то сомневаетесь?
— Я не сомневаюсь. Я боюсь так, что плохо соображаю, — призналась я негромко.
— Я бы произнес сейчас фразу, которая вертится на языке, но боюсь снова быть обвиненным в банальности, так что просто заберу у вас это, — Клим сунул письмо во внутренний карман куртки. — А дальше пусть разбираются те, кто это делать умеет. Сколько еще вы планируете жить в отеле?
— Пока не приведу в порядок квартиру.
— Это очень долго. Сделаем так. В понедельник я пришлю к вам дизайнера и прораба, они посмотрят объемы работ и обсудят ваши предпочтения по материалам. Дизайн-проект делается за три дня, а хорошая бригада работает около месяца. Вам я предлагаю переехать в мою квартиру.
— Вам не кажется, что последнее несколько излишне? — с иронией спросила я.
— Нет. Я не собираюсь жить с вами, если вы об этом. У меня есть загородный дом, туда и уеду. А вам удобнее будет жить в городе, чтобы добираться до работы без проблем и пробок, — невозмутимо сказал Маянцев.
— Но…
— Варвара, я понимаю, вы привыкли возражать всем и по любому поводу, но давайте не сегодня, хорошо? У вас настоящие проблемы, и нужно свести негативные последствия к минимуму.
— Как это будет выглядеть?
— А чье мнение вас интересует? Моей бывшей супруги? Она живет в Женеве и никакого отношения к моей недвижимости не имеет. Моих родителей? Они умерли. Моей обслуги? Поверьте, они не суют нос в личную жизнь хозяина. Если я развеял ваши сомнения, то соглашайтесь — и поедем собирать вещи.
Я медлила. С одной стороны, Маянцев предлагал мне хотя бы временную передышку — все же доступ в его квартиру, где бы она ни находилась, куда затруднительнее, чем в отель. Но с другой… Не означает ли это, что я попаду в зависимость от него? Клим внимательно наблюдал за мной, за тем, как меняется выражение лица, как я зачем-то вынимаю из сумки пудреницу, хотя нужды в этом нет.
— Вас по-прежнему что-то смущает в моем предложении?
Я не знала, как ответить на этот вопрос. Да, черт побери, меня что-то смущает, но как выразить это словами? Как отказаться, не обижая? Этому искусству я так и не научилась.
— Варвара, если вы думаете о том, что я начну предъявлять какие-то права на вас, то ошибаетесь. Мне нет нужды принуждать женщину к общению, если она сама этого не хочет. Я действительно хочу вам помочь, ничего более.
Проницательность Маянцева оказалась довольно унизительной для меня. Неужели все, о чем я думаю, написано на моем лице? Очевидно, я куда проще и понятнее, чем привыкла думать о себе.
— Извините меня, Клим. Я думала не об этом. Мне не хочется как-то стеснять вас.
— Это глупости. Я не предложил бы того, что неудобно лично мне, чтобы как-то там красиво выглядеть в ваших глазах. Собственный комфорт я ценю гораздо сильнее впечатления, которое произвожу, — усмехнулся он.
— И вы мне еще пеняли на то, что я слишком злопамятна.
Клим улыбнулся:
— Что, неприятно? Больше никогда не говорите мне подобного.
Что-то подсказало мне, что эта тема в наших отношениях закрыта.
