Но после этого разговора мне вдруг стало немного полегче. Все-таки я не совсем одинока, есть человек, который готов помочь, и от этого, конечно, ситуация стала выглядеть чуть менее трагичной. Но… Неизвестно, чем закончится моя встреча с Мельниковым. Может, он устанет ломать комедию и расскажет, зачем старается испортить мне жизнь в который уже раз. Но, насколько я знаю Кирилла, чудо вряд ли произойдет. Скорее, он начнет старую песню о вечной негасимой любви, а это слушать я больше не могу и не буду. Любовь? При чем тут любовь? Где она была, его любовь, когда Кирилл хладнокровно натравливал на меня то какого-то гопника, чтобы сломал мне нос, то автолихачей, стрелявших по колесам моей машины и пытавшихся столкнуть ее с дороги? Где была эта любовь, когда он спал со мной, а сам только и делал, что пытался выведать нужную информацию? И вообще — как он представляет себе наше теперешнее общение? Я хочу только получить ответы на свои вопросы, а вот он… Он же явно ждет какого-то продолжения. Но как, как я могу с ним общаться? Мы расстались давно, расстались очень плохо, трагически, можно сказать… Самое главное — понять, возможно ли общение потом, когда эмоции немного остынут, а страсти поулягутся. Наверное, если человек в прошлом не предал тебя и не сделал гадости, от которой, кажется, даже во рту до сих пор противный привкус, то вполне вероятно, что со временем можно наладить некое подобие дружеских отношений. Но как быть в ситуации, когда человек тебя растоптал, уничтожил и вообще едва не отправил на нары? Какое тут может быть общение, о чем говорить? Тут надо бежать без оглядки, даже не обращая внимания на свалившиеся с ног туфли. А не сидеть и не раздумывать над тем, как общаться дальше. О чем общаться, зачем?
Мельников позвонил около восьми, сказал, что едет по Садовому в сторону центра.
— Где бы нам посидеть, чтобы было тихо и малолюдно? — спросил он.
— Ты спрашиваешь об этом у человека, прожившего три года в другой стране.
— Хорошо, сейчас посмотрю и перезвоню. За тобой заехать?
— Нет! — вскрикнула я слишком поспешно, настолько, что Мельников рассмеялся:
— О, как все запущено! Не волнуйся, я предложил из вежливости, чтобы ты лишнего обо мне не подумала. В общем, собирайся, я перезвоню минут через пять.
Я положила телефон на стол и мысленно выругала себя за несдержанность — опять дала Кириллу в руки козырь в виде моего страха. Зря…
Он перезвонил в тот момент, когда я застегивала джинсы:
— Тебе долго добираться до стейк-хауса на Пятницкой?
— Нет, не долго, — прикинув, что быстрым шагом я дойду минут за пятнадцать, ответила я.
— Тогда там и встретимся. Надеюсь, мне удастся парковку найти.
С этим могли возникнуть проблемы, но они вряд ли мои. Я спокойно оделась, сунула ноги в балетки и, взяв небольшую сумочку с телефоном, кошельком и сигаретами, вышла из квартиры.
Очередной июньский день катился к завершению. Скоро суета пропадет, и можно будет вздохнуть чуть более свободно. Сейчас пройду по Большой Татарской, выйду в Старый Толмачевский переулок и по нему доберусь до Пятницкой. Стейк-хаус я знала хорошо, бывала там довольно часто с разными мужчинами, правда, кухня тамошняя меня не увлекала — мясо, но всегда можно найти пару салатов. Кроме того, есть вариант сесть не в помещении, а на просторной веранде, и это будет лучше со стратегической точки зрения — тот, кто сопровождает Кирилла, тоже сможет сесть там и видеть нас, не привлекая внимания.
Разумеется, я пришла раньше Мельникова, а потому имела преимущество выбора и уселась на веранде, выбрав столик, наиболее далеко расположенный от входа. Это оказался довольно тихий уголок в импровизированной беседке, увитой искусственным плющом. Курить, конечно, нельзя, но ладно, потерплю. Ущемляют все-таки в нашей стране права одних за счет расширения прав других, но что поделаешь. Курильщиков-то меньше не стало, просто добавило неудобств в их жизнь.
Я заказала кувшин лимонада и легкий салат с морепродуктами, явно разочаровав официанта — сюда приходят за стейками, коих в меню множество. Ничего, сейчас Мельников приедет — вот он и закажет. Кирилл всегда любил мясо.
Я успела практически расправиться со своей порцией, когда на веранду вбежал взмыленный и злой Мельников в сером костюме и наполовину развязанном галстуке. Девушка-хостес сразу показала ему мой стол, и Кирилл, на ходу снимая галстук, подошел и отодвинул тяжелую скамью, чтобы сесть напротив:
— Привет, Варюша. Буквально ведь сто лет не виделись.
Я не могла заставить себя взглянуть ему в глаза — так бывало и прежде. Кирилл постарел, хотя все еще выглядел привлекательно, но вот глаза как-то потухли, словно потерялись за сеткой морщин, которых не было раньше, да кожа на лице чуть огрубела.
— Ты почти не изменилась, — продолжал он возбужденно. — Собственно, как и этот чертов город — невозможно машину воткнуть даже на платную парковку.
— Ты хочешь обсудить это со мной?
Он немного остыл, взял меню и пробежал его глазами:
— Надеюсь, хоть мясо здесь готовят по-прежнему.
