Я выбралась из-за стола и, накинув цепочку сумки на плечо, пошла к выходу. Уже оказавшись на тротуаре, я бросила взгляд на девушку с мотоциклетным шлемом, и она опять подмигнула мне, через секунду уткнувшись в бокал с коктейлем.
Старо-Толмачевским переулком я опять вышла на Большую Татарскую и неспешно приближалась к дому. Возле фитнес-центра оживленно болтали несколько женщин, видимо, только что вышедших с тренировки, и это напомнило мне о данном себе обещании ходить в бассейн. Да, нужно непременно купить абонемент, прямо завтра. Хотя… я бросила взгляд на часы и поняла, что вполне могу позволить себе прогулку до бассейна прямо сейчас — благо он круглосуточный, значит, народа там немного. Но придется зайти за купальником и полотенцем.
Но сегодня определенно кто-то там, наверху, решил, что бассейн для Варвары Жигульской — роскошь непозволительная, зато стресса в жизни ей явно маловато. На столе в кухне меня ждала записка, после прочтения которой я забыла и о бассейне, и вообще обо всем на свете.
«Будь осторожна. За тобой следят. К.М».
Переживший пожар сторонится и хвороста.
Я провела очередную бессонную ночь на балконе в компании пачки сигарет и бутылки белого вина, предусмотрительно купленного вчера водителем Володей. Вот что значит опытный человек, предвидит любые ситуации…
Меня напугало не содержание записки и даже не факт наличия ее в квартире, а инициалы — «К.М». В голове не укладывалось, как человек мог смотреть в глаза и так искусно врать. Кирилл мог бы быть председателем жюри на конкурсе лжецов любого уровня. К семи утра я была совершенно невменяема, и теперь придется звонить Кукушкину и как-то оправдываться, потому что в таком виде появиться в офисе я просто не могу. Хорошее приобретение сделал Димка в моем лице… находка, а не сотрудница. Не успела выйти на работу, как уже прогуливает по причине алкогольного опьянения — очень профессионально.
— Дима… — хриплым голосом сказала я в трубку, и больше ничего говорить не пришлось. К счастью, Кукушкин принял мою хрипотцу за простуду и тут же поспешно сказал:
— Только в офис не приезжайте! Не хватало всем слечь, у меня вся следующая неделя расписана почти по часам! Лечитесь, Варвара Валерьевна.
Я пробормотала благодарности и отключила телефон. Но вместо того, чтобы лечь спать, зачем-то наполнила ванну, щедро добавила в воду лавандовой соли и погрузилась в это одурманивающе пахнущее великолепие. Вопрос «что делать?» крутился в голове, как карусель с лошадками в Парке Горького, но выхода я не видела. Разве что нанять киллера, и… но это не совсем законно, мягко говоря. Чего добивается Кирилл, оставляя мне эти идиотские послания? Я уже знаю, что это он — зачем было подписываться?
Погрузившись в воду с головой, я на пару минут задержала дыхание, а, вынырнув, подумала, что многие проблемы решаются просто — смертью. Не важно, чьей. Что только не лезет в голову, одурманенную алкоголем…
После принятой ванны стало немного легче, и даже в голове прояснилось, хотя я, признаться, рассчитывала на совершенно другой эффект. Хотелось расслабиться и уснуть, а получилось взбодриться и почти протрезветь. Но день уже испорчен, придется придумывать себе какое-то занятие…
Вчерашняя мысль о бассейне снова посетила меня, и я подумала, что сейчас как нельзя кстати будет оказаться именно в прохладной воде, хорошенько поплавать, сбросить остатки напряжения и выгнать последние алкогольные пары. И вообще — пора прекращать пить, вот что.
Однако, спустившись в подземный гараж с небольшим серебристым рюкзаком на одном плече, куда упаковала принадлежности для плавания, я вдруг вспомнила содержимое записки и перестала считать идею с бассейном такой уж прекрасной. Коленки задрожали, захотелось немедленно вернуться в квартиру, запереться на все замки и носа оттуда не высовывать. Господи, как же противно от собственной трусости… Я потрясла головой, стараясь прогнать пугающие мысли, и решительно направилась к припаркованной недалеко от выезда из гаража машине.
Три года я не водила машину в Москве, этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать себя совершеннейшей дилетанткой за рулем. Кроме того, изменилась схема движения на родных мне улицах, и я то и дело подлетала под запрещающий знак, чертыхалась и разворачивалась. Мне почему-то не пришло в голову понаблюдать за тем, каким путем ездит Володя, когда забирает меня утром и вечером привозит обратно, и теперь я расплачивалась за собственную недальновидность и невнимательность к деталям. Ей-богу, пешком было быстрее раза в три — я бы уже плавала.
