— И даже там ты постоянно помнила, что я клиент, а ты мой адвокат. Разве это отдых? Очень надеюсь, что выходные пройдут так, как я запланировал, — довольно быстро расправляясь с кашей, сказал Клим.
— Я не очень люблю, когда что-то планируют за меня.
— Возражения не принимаются. Ты согласилась поехать — значит, готова принять условия. И не смотри на меня так, я же не в постель тебя тяну.
— Ты второй раз мне об этом говоришь, я так могу подумать, что со мной что-то не в порядке, — улыбнулась я.
— Не в моих правилах принуждать женщину к чему-то, это я тебе тоже, кажется, говорил. Я действительно хочу, чтобы ты отдохнула и расслабилась, побыла на природе — я живу в чудесном месте, недалеко от дома — озеро, можем даже на лодке покататься, погода позволяет. Мне хочется увидеть тебя другую, я уверен, что ты такой бываешь.
Я молчала, возя ложкой в тарелке с кашей. Мне не очень нравилось, когда мужчина старался снять мою броню или хотя бы пробить в ней крошечное отверстие, от этого всегда становилось некомфортно, однако сейчас я не испытывала подобных чувств. Даже наоборот — рядом с Климом хотелось быть беззащитной и слабой, потому что он бы воспринял это как должное, как что-то правильное. Тот же Светик, с которым было прожито почти два десятка лет, очень удивился бы, если бы вдруг я стала искать у него защиты или поддержки в каких-то глобальных вопросах, он привык, что я все могу решить сама, в том числе и за него тоже. Руслан за время нашего романа не успел вникнуть во все сложности моей жизни, ему, пожалуй, досталась лучшая часть меня — без капризов, скандалов, измен. Я его любила и могла бы жить с ним так, как мне всегда хотелось — за мужчиной, а не впереди и не рядом. Но — не судьба.
— Почему ты никогда не спрашиваешь, откуда тянутся мои неприятности? — Этот вопрос вырвался как-то сам по себе, но Клим, как мне показалось, его ждал.
— Я терплю до того момента, когда ты сама захочешь рассказать.
— Что — даже справки не навел?
— Зачем?
— Ну, не знаю… в конце концов, ты пустил в квартиру совершенно незнакомого человека с такими очевидными проблемами — и даже не поинтересовался, что к чему?
— Все, что мне нужно, я о тебе знаю. Остальное расскажешь сама, когда захочешь или когда будешь готова, — сказал Клим, закуривая.
— А… если не расскажу?
— Значит, не расскажешь. Варя, мне не важно, что там у тебя в прошлом случилось, мне важно другое — что я могу сделать для того, чтобы это прекратилось в настоящем.
Я закусила губу — захотелось плакать, потому что, похоже, он сейчас произнес именно те слова, которых ждет каждая женщина. Во всяком случае, меня это растрогало до слез.
— Похоже, нам пора спать, — вставая из-за стола, сказал Маянцев. — Тебе же завтра на работу?
Я кивнула.
— Ну, и мне тоже. Могу подвезти.
— Тебе не по дороге.
— Ничего, переживу как-нибудь, — улыбнулся он, подавая мне руку и помогая встать. — Обожаю утренние пробки.
— Я постелю тебе, — сказала я, направляясь в спальню, где в комоде хранилось постельное белье.
В кабинете Клим уселся за стол и вынул из ящика какие-то бумаги. Я застелила диван, взбила подушки и направилась к выходу:
— Спокойной ночи.
— Да, спокойной ночи, — не отрываясь от бумаг, отозвался он. — Если будет страшно, приходи.
Я ничего не ответила.
Уснуть долго не удавалось, а когда сон вроде начал понемногу вытеснять из головы мысли, на свободной половине кровати завибрировал мобильный. Не открывая глаз, я нашарила трубку и шепотом сказала:
— Да!
— Варя, не бросай трубку, это я. — Голос Мельникова сразу прогнал сон, я резко села и пробормотала:
— Что тебе нужно?
— Варя, мне кажется, я должен тебе это сказать. Можешь не верить, можешь сказать, что я спятил, но…
— Кирилл, отсекай первую страницу — нас ведь так учили. На дворе ночь, мне завтра рано вставать.
— Варя, я сегодня видел Невельсона, — сказал он, и я едва не выронила трубку:
— Кого?
— Не думаю, что ты забыла, кто это.
— Я не забыла. Но это же… это же совершенно невозможно, я проверяла! Он в колонии, это официальная информация из источника, который не может ошибиться!
— Варя, я понимаю. Я тоже думал, что он в колонии — с его статьей он вообще не мог оттуда выйти до окончания срока. Но я видел его, я могу голову заложить, что это он, я же хорошо его знаю! — настаивал Кирилл, и от этой его настойчивой уверенности мне стало страшно.
— Кира, я его тоже видела, — призналась я. — Видела неоднократно, но мне кажется, что это все — плод моего воображения, потому что факты…
— Варя! — перебил он. — Варя, факты — это хорошо, но вдвоем с ума не сходят, ты ведь понимаешь. Я видел его сегодня вечером в районе набережной, он был на темно-синей «Мазде», номера я не запомнил, просто в голову не пришло.
— А во сколько?
— Да часов в девять или около того.
У меня закружилась голова — выходит, я не ошиблась, и в машине, в темно-синей «Мазде», действительно сидел Невельсон.
— Что ты молчишь, Варя?
— Я тоже видела его примерно в это время.
— Черт. Варька, тебе надо отсюда уезжать. Бросай все и сваливай туда, откуда приехала.
— Я не смогу всю жизнь убегать и прятаться.
