Домой я вернулась довольно поздно, и первое, что меня встретило на пороге, были звуки музыки. Немного растерявшись от неожиданности, я прошла в гостиную и увидела Клима, стоящего у окна с прижатой к плечу скрипкой. Смычок в его руке казался почти невидимым и летал, едва касаясь струн, но извлекал при этом из инструмента такие звуки, что у меня мурашки побежали по спине. Произведение было знакомым, но я никак не могла вспомнить, что это, хотя мелодия явно растиражирована даже какими-то рекламными роликами.
— Проходи, раз вернулась, — не оборачиваясь, сказал Клим, но игры не прервал.
Я забралась на диван с ногами, обняла подвернувшуюся под локоть подушку и буквально заслушалась. Скрипичная музыка никогда не вызывала у меня каких-то эмоций, я выросла на фортепианной, и потом много лет в моей квартире звучал рояль. Оказывается, я много упустила…
Клим взмахнул смычком последний раз, опустил руку и пару секунд стоял неподвижно, словно отходя от пережитых эмоций.
— Что ты играл? — негромко спросила я.
— Это «Шторм» Вивальди, — все еще не оборачиваясь, ответил он. — Жене дирижера… — но я прервала:
— Я давно не жена дирижера, и мне можно чего-то не знать. Или не помнить. Ты прекрасно играешь, надо же…
— Что, не произвожу впечатления? — обернулся наконец Клим.
— Нет, просто как-то не вяжется у меня твой образ со скрипкой.
Он бережно убрал скрипку и смычок в футляр, вернул его на место в шкафу и сел рядом со мной:
— Гуляла?
— Да, прокатилась немного. Ты так спал, что было жаль будить.
Клим пристально посмотрел мне в глаза, однако я выдержала его взгляд и ничем не выдала своего волнения. Рассказывать ему о документах Мельникова я пока не собиралась.
Большинству людей не понять того, как извлечь победу из тактики своего противника.
Утром меня разбудил телефонный звонок, а не будильник. Едва оторвав голову от подушки, я мысленно прокляла звонившего — часы показывали половину шестого, можно было еще поспать.
— Да, слушаю, — пробурчала я в трубку и услышала незнакомый мужской голос:
— Варвара Валерьевна Жигульская?
— Да. Вы кто?
— Я старший оперуполномоченный Власов.
— Кто?
— Вам знаком гражданин Мельников?
— Да. А в чем дело?
— Дело в том, Варвара Валерьевна, что он сейчас находится в институте Склифосовского с тяжелой черепно-мозговой травмой.
Мне показалось, что я не понимаю две трети из того, что он произнес. Институт Склифосовского? Кирилл? Черепно-мозговая травма? Когда успел-то?
— Погодите… я спросонья плоховато соображаю…
— Извините, но ваш телефон был единственным, по которому мне ответили. Вы не могли бы срочно приехать в квартиру господина Мельникова? Если нужно, я пришлю дежурку.
— Послушайте… я вряд ли смогу чем-то помочь вам… и потом, у нас с господином Мельниковым не настолько близкие отношения… — начала я, но оперативник перебил:
— Варвара Валерьевна, я же не про отношения с вами разговариваю. Я прошу приехать и посмотреть, не пропало ли что-то.
— А я вам уже ответила — мы не настолько близки, чтобы я знала, пропало ли что-то из квартиры! — Уже окончательно проснувшись, я обрела способность соображать, а заодно и огрызаться. — Кроме того, я адвокат, и свои права знаю.
— Хорошо, — сдался оперативник. — А кто еще мог бы… — Но я не дала ему закончить:
— Повторяю еще раз: мы не были настолько близки. Еще вопросы?
— Если будут — я вас повесткой вызову, — не остался в долгу Власов. — Всего доброго, Варвара Валерьевна.
Отшвырнув трубку на постель, я зарылась головой под подушку и застонала. Только этого мне и не хватало сейчас — разбитой головы Мельникова! Но что случилось? Напился и упал? Вряд ли. Тогда — что? И вот с этим багажом мне предстояло ехать в суд на заседание к десяти часам… Нет, я должна выяснить, что же случилось с Кириллом, иначе ни о чем другом думать не смогу. Быстро вскочив с кровати, я побежала в душ, наскоро накрасилась и сварила кофе. Когда запах напитка разнесся по квартире, в кухню явился взлохмаченный и помятый Маянцев. Ухватившись руками за дверные косяки, он, зевая, спросил:
— Ты куда в такую рань? Еще семь часов, ты вроде говорила, что заседание в десять?
— Да, — пытаясь как можно скорее остудить кофе, чтобы сделать хоть глоток, сказала я. — Но возникли непредвиденные обстоятельства, нужно пораньше с клиентом увидеться.
— Так это клиент звонил?
Конечно, я обещала себе, что вчерашнее вранье будет последним, но как тут вообще можно что-то обещать? Каждую секунду что-то происходит.
— Да, — коротко ответила я, чтобы не нагромождать слов, в которых наверняка потом запутаюсь. — Ты кофе сам налей, хорошо? Я побегу, пожалуй, — с сожалением бросив взгляд на почти полную чашку, я вышла из-за стола, но из кухни Клим меня не выпустил.
Взяв двумя пальцами за подбородок, он поднял мою голову и посмотрел в глаза:
— Почему мне кажется, что ты не договариваешь что-то?
— Я? Да брось, мне некогда, — попыталась я вывернуться, но Клим не позволил:
— Варя.
— Что? Мне на работу нужно!
— В семь утра? Ты явно трудишься по-стахановски.
