Я бросила взгляд на часы — время близилось к пяти. Можно уже и собираться, в принципе все, что наметила, я сделала.
— Да, пожалуй, поеду уже.
— Тогда я тоже чуть пораньше убегу, можно? У сына день рождения завтра, хочу торт заказать.
— Конечно.
Референт упорхнула, а я, выключив компьютер и аккуратно сложив на столе разбросанные документы и записные книжки, потянулась и сказала:
— Антон, мы можем ехать? Во сколько Клим Григорьевич нас ждать будет?
— В шесть тридцать.
Офис Маянцева находился в одной из башен «Москва-Сити», значит, смело можно выезжать прямо сейчас, чтобы не завязнуть в более глобальных пробках.
В офисе Клима мне побывать до сих пор еще не удавалось, потому я приняла его предложение подняться. Из окон открывался потрясающий вид на Москву, я невольно задержалась, чтобы еще раз окинуть взглядом эту дивную картину столицы, словно лежащей у ног.
— Красиво? — спросил Клим, убирая какие-то бумаги в сейф.
— Очень.
— Я часто стою у этого окна, если не могу принять решение.
— Чувствуешь себя королем мира? — улыбнулась я, но Клим шутку не понял:
— Мне нет нужды в этом, я, знаешь ли, начисто лишен имперских амбиций.
— Клим, я пошутила, прости.
— Я иногда не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь гадости всерьез.
— Ты удивишься, но я и сама иной раз этого не понимаю.
Он подошел ко мне, положил на плечо руку и замер так, глядя на открывавшуюся внизу панораму города.
— Потянуло сказать глупость, — признался он через минуту, и я понимающе кивнула:
— Так не сдерживайся. Нам не повредит немного юмора.
— Юмора в этом мало, а вот пошлости будет достаточно. Вот стою сейчас, смотрю вниз, держу тебя за плечо, а с языка так и рвется — «я положу к твоим ногам этот город и весь мир, если ты захочешь».
— Пошлости я в этом не усмотрела, а вот банальности хоть отбавляй. Я с возрастом поняла одну простую вещь. Я не хочу ни этот город, ни весь мир, мне это не нужно. Я хочу, чтобы рядом со мной был человек, ради которого я готова каждое утро вставать с постели. И дело, которое будет стимулировать во мне это же желание. А все это — город, мир, деньги — такая ерунда…
Маянцев вдруг резко развернул меня к себе и поцеловал. Это был наш первый поцелуй, и, когда он закончился, мы оба почему-то почувствовали неловкость, как будто были школьниками.
— Как-то странно, да? — пробормотал Клим.
— Да… — отозвалась я, потому что меня лично удивила какая-то нежность, промелькнувшая в его глазах. Клим не производил впечатления романтичного любовника, скорее наоборот, и этот взгляд меня приятно поразил.
— Поедем домой? — спросил Маянцев, и я согласилась — неловкость почему-то все усиливалась, как будто за поцелуем должно было последовать еще что-то, но не случилось, и нужно срочно что-то говорить или делать.
— Я предлагаю заказать ужин домой. Знаю отличный испанский ресторан с доставкой, так что можем сейчас позвонить — хочешь?
Я не возражала. Пока мы спускались вниз, Клим успел сделать заказ, а мне позвонила архитектор и попросила завтра с утра заехать и оценить цвет стен в гостиной, с которым мы никак не могли определиться.
— Да, хорошо, я заеду перед работой.
— Куда ты заедешь перед работой? — спросил Клим с ревнивыми нотками в голосе.
— На квартиру. Архитектор просила.
— Я поеду с тобой.
— Как хочешь. Если тебе не лень вставать ради этого на час раньше.
— Ничего, как-нибудь осилю.
Назавтра, пока я придирчиво рассматривала выкраски на стене гостиной, Клим прошелся по квартире и спросил:
— Сколько еще примерно нужно времени, чтобы здесь все закончить?
— Считаешь дни до того, как я съеду от тебя?
— Да. Но вовсе не по той причине, о которой ты, конечно же, подумала.
— Тогда зачем же спрашиваешь? — сравнивая два оттенка, казавшихся мне на первый взгляд совершенно одинаковыми, отозвалась я.
— Хочу прикинуть, когда можно привести сюда риелтора, чтобы он начал подбирать клиентов.
— Каких клиентов?
— Которые будут снимать эту квартиру у тебя, — невозмутимо сообщил Маянцев и, не дав мне даже открыть рот, продолжил: — И не возражай. Жить здесь ты не будешь.
— Это еще почему?
— Это потому. Я не могу разорваться на две части, чтобы за тобой приглядывать. Кроме того, есть еще одно обстоятельство, о котором я пока говорить не хочу. Но у тебя есть время, чтобы смириться с мыслью о том, что квартира эта — только под сдачу. Все, закрыли тему. Кстати, тот оттенок, что слева, лучше, — ткнув пальцем в выкраску, Клим развернулся и вышел в коридор, а я осталась в полном недоумении.
— Так что, Варвара Валерьевна, какой выбирать-то? — подала голос архитектор, кажется, тоже слегка шокированная тирадой Маянцева.
— Левый, — машинально сказала я и, попрощавшись, вышла из квартиры.
Маянцев курил у машины и выглядел совершенно обычно, словно ничего и не произошло. Я подошла ближе и, взяв его за пуговицу на рубашке, спросила:
— Это что было сейчас?
— Ты о чем?
— Не прикидывайся. Ты отлично понял, о чем я.
— Мне показалось, я говорил понятными словами. И даже показалось, что их смысл до тебя дошел. Эта квартира — под сдачу. Жить ты будешь со мной — что непонятно?
— Это кто решил?
