Мы пересекли двор и действительно обнаружили на параллельной улице машину Клима, из которой выскочил Антон:
— Все в порядке?
— Вроде да, — Настя оглядела меня и только теперь заметила окровавленную блузку, смотреть на которую я сама до сих пор боялась. — Ох ты ж… это как вы так приложились?
— Это он меня… ножом… — скривилась я, отворачивая голову в другую сторону.
— Надо перевязать, — сказал Антон, садясь за руль. — Отъедем пару кварталов, я дам аптечку.
Я забралась на заднее сиденье, Настя устроилась на переднем, и мы поехали. На соседней улице выла сирена «Скорой», и мне вдруг пришла в голову еще одна мысль. Я выхватила мобильный и набрала номер Власова:
— Иван Николаевич, это Жигульская. Человек, о котором я говорила вам, попал в аварию на перекрестке. — Я назвала пересечение улиц, где мы оставили Невельсона. — Поторопитесь, его забирает бригада «Скорой помощи».
Меня опять затошнило, я закрыла глаза и поняла, что теряю сознание, но сказать ничего не успела. Сколько времени пробыла в таком состоянии, вспомнить потом не смогла, но, когда открыла глаза, обнаружила, что лежу на заднем сиденье машины, укрытая мужской курткой. Блузки на мне не было, зато бок оказался туго перевязан. Машина двигалась, впереди по-прежнему сидела Настя и курила, чуть приоткрыв окно. Услышав шевеление, она повернула голову:
— Очнулись? Слава богу, а то мы уж думаем, в какую больницу вас везти. Климу Григорьевичу даже звонить боимся, Антон без его ведома уехал.
Я с трудом села, закуталась в куртку и спросила:
— Настя, как вы вообще там оказались?
— Я за вами ехала от самого дома. Мне Клим Григорьевич утром позвонил, попросил за вами покататься, видите, как пригодилось, — буднично отозвалась она.
— А если бы вы сами в аварию попали? Это же так опасно — с мотоцикла такие трюки…
— Так это ж моя основная специальность — трюки на мотоцикле, — улыбнулась она. — Я вообще-то профессиональный каскадер, так что никакой опасности. Но я бы без Антона не справилась — мотоцикл-то бросить пришлось, хорошо еще, что номера догадалась левые поставить. Я ему сразу позвонила, как только этот Невельсон вас в машину повел, на парковке у больницы еще.
— А я сорвался — и сюда, хорошо, что пробок нет. Ох, Клим Григорьевич разозлится… — добавил Антон.
— Если до сих пор не позвонил, значит, вы ему пока не нужны. И не думаю, что он будет сердиться, учитывая все обстоятельства. — Я неловко повернулась и охнула от боли в боку. — Кто видел, что у меня там? Глубоко?
— Прилично, — сказала Настя. — Мы едем обратно в Склифосовского, зашивать нужно.
— Это криминальная травма, они полицию вызовут, — сказал Антон, барабаня по рулю пальцами. — Скажите, что попали в аварию, выбирались через разбитое стекло — порез характерный, может, проканает.
— Я врачу Мельникова позвоню, думаю, он поможет.
И в этот момент позвонил Клим. Он звонил на мой мобильный, но в машине повисло какое-то напряженное молчание, как будто все ждали нахлобучки от строгого учителя.
— Ребята, не волнуйтесь, — пообещала я, — я вас в обиду не дам, вы мне жизнь спасли, — и ответила на звонок: — Да, дорогой.
— С тобой все в порядке? — обеспокоенным голосом спросил Клим.
— Да, все нормально. Еду домой.
— Странно. А твой водитель сказал, что ты еще из больницы не вышла, — и только тут я вспомнила о Володе. Черт, он ведь так и ждет меня на парковке!
— Он тебе звонил?
— А как же. Уже три раза. Беспокоится, не прислал ли я за тобой своего водителя, которого, кстати, тоже почему-то нет.
Я выразительно глянула на Антона, тот — на укрепленный на приборной панели телефон и хлопнул себя по лбу, потому что его аппарат стоял на беззвучном режиме, а на дисплее красовался пропущенный звонок от Клима.
— Клим, я тебе дома все объясню, — зачастила я. — Антон со мной, он меня везет домой… в общем, это не для телефона разговор. Приедешь вечером, и все обсудим.
— Чувствую, нам есть, что обсудить, — тоном, не предвещавшим приятной беседы, сказал Клим и сбросил звонок.
— Так, братцы-кролики, ждет меня сегодня нахлобучка от вашего хозяина, — сообщила я, убирая телефон. — Надеюсь, что в гневе он хотя бы управляем, иначе дело плохо.
— Вы ему только сразу всю правду выкладывайте, — тоном опытного человека посоветовала Настя. — Он вранья терпеть не может, совсем невменяемый становится. А вам сегодня точно есть что рассказать.
Доктор, лечивший Мельникова, был крайне удивлен моему появлению и обстоятельствам, к нему приведшим. Но швы наложил быстро, я даже не успела толком ничего понять.
— Повезло, что рана чистая, а край ровный, рубец будет тонкий и со временем побледнеет и будет практически невидим, — накладывая повязку, пообещал он. — В другой раз аккуратнее выбирайтесь.
— Надеюсь, что другого раза не будет, — пробормотала я, снова заворачиваясь в куртку Антона.
— Кстати, раз уж вы снова здесь, — доктор вымыл руки и достал из кармана бумажку. — Вот телефон сиделки, позвоните ей от моего имени.
— Спасибо вам.
