У девушки всё внутри оборвалось. Она едва не зарыдала. Она была голодной, уставшей, у неё болело всё тело, а теперь ещё её выставляют полной дурой, несущей несуразную околесицу. Ей стало так обидно, как не бывало уже давно. Подняв на охранников глаза, полные выступивших слёз, Генриетта прошептала:
— Можете меня выгнать, но вы просто обязаны тут всё проверить. Говорю вам, Джек в этом здании, и я уверена, что он прячется где-то рядом. Пожалуйста, ну что вам стоит просто обыскать этот чёртов поезд?
— Выход вон там, — помрачнев ещё больше, Андрэ указал на распахнутые двустворчатые двери в самом конце пустынного, не считая обслуживающего персонала, в столь поздний час зала ожидания. — Или хочешь загреметь в кутузку на несколько суток?
При одном только упоминании о полиции Генриетту прошиб холодный пот, вмиг остудивший все её благородные позывы. Угодить в Империал-Ярд она боялась ещё больше, чем попасться в лапы Прыгуну. Нет уж, только не полиция… ТУДА ей точно нельзя.
— Я ухожу, — девушка отвернулась от охранников. — Наверно вы правы. Я придумала эту историю, чтобы запудрить вам мозги.
Уходя под подозрительными взглядами затянутых в униформу мужчин, Генриетта лихорадочно пыталась сообразить что-нибудь путное. Она-то была стопроцентно уверена, что ничего ей не померещилось, и ничего она не придумала. Страшный маньяк действительно прячется тут. Но что же ей делать? В полицию она не пойдёт никогда в жизни, на слово ей никто не поверит. Что же делать? Кому можно довериться в эту унылую, мрачную, полную страхов, смятения и необъяснимых событий ночь?
И когда Генриетта, обогнув подметающего мраморный пол перед выходом пожилого работника, подошла к дверям, в её мозгу всплыло одно имя. Спунер. Этот обаятельный воришка и плут. У них с ним были очень даже неплохие отношения. Джек как-то хвастался, что у него есть один знакомый инспектор в Империал-Ярде, с которым они чуть ли не разлей вода. И что Джек частенько помогает ему в расследованиях.
Спунер. Генриетта достал из сумочки платочек, и вытерла влажные глаза. Джек поможет ей. ОН точно поверит каждому её слову. Осталось только найти его. А это совсем непросто. Джек словно непоседливый воробей. Юный сорванец может оказаться в любой точке необъятного города. И пока Генриетта найдёт его, пройдёт не один день. Да что там день! Кого она обманывает? Ей не хватит и нескольких дней. Но терять столько времени в бесплодных розысках она не вправе. Остаётся проверить самые излюбленные берлоги Спунера. Благо пара из них находилась совсем неподалёку от железнодорожной станции. Что делать, если его там не окажется, Генриетта старалась не думать. Она не хотела загадывать настолько далеко. Жизнь слишком быстра и непредсказуема, чтобы просчитывать наперёд каждый шаг.
Когда Элен рассказала вернувшейся в три часа пополудни миссис Гиллрой о своих злоключениях на Яблочной улице, демонстрация взбунтовавшихся горняков была уже подавлена. До самого вечера улица была перекрыта нарядами полиции и гвардией. Рынок опустел, собравшимся зевакам вежливо, но настойчиво порекомендовали убраться куда подальше. Городские власти стремились как можно быстрее привести улицу в порядок. Предстояло заделать вывороченную пушечными снарядами мостовую, отмыть всю кровь с камней, оказать помощь пострадавшим, вывезти трупы. В Империал-Ярд для расследования происшедшего забрали самых рьяных демонстрантов. Остальных, проигравших в неравной схватке штыкам и ружьям, разогнали.
Разумеется, девушка ничего этого не знала. Явившись в особняк Гиллроев без корзины и овощей, Элен никого не застала. Дверь была запрета, значит, дворецкий, отправившись за детьми, ещё не возвратился. Особняк, в отсутствие хозяев и прислуги, всегда запирался, несмотря на то, что Стефан никогда не покидал его стен. Сердечно поблагодарив Джека за помощь и расцеловав зардевшегося паренька в обе щёки, Элен распрощалась с ним и открыла дверь собственным ключом. Поднявшись на третий этаж, всем существом чувствуя тяжесть давящей на неё пустынной тишины огромного дома, Элен упала в своей комнате на кровать и опять разрыдалась.
