Закон крови полностью

– Одному я рад, – прервал молчание Айон. – По крайней мере, Туйя не успела стать женой мальчишки… как его… Каймо! Не лежит у меня к нему сердце, нет не лежит! И что моя дура нашла в нем? Такие у них есть парни! Хоть бы тот же Дрого…

– Сейчас уже все одно! – возразил Гарт. – Что хороший, что плохой, – какая разница? Их нет… А Начальный дар – возвращен?

– Куда там! – сплюнул Айон. – Возвращать-то сама должна! А она – ни в какую! Уйти хотела. Силой удержал.

Гарт ничего не сказал в ответ своему сыну – пусть решает сам.

(«Да, Айон, в три глаза смотреть тебе придется, если Туйя отказалась вернуть Дар! Она ведь – в отца! Углядишь ли?»)

– Пойдем домой! – хлопнул он по плечу своего сына. – Куница и наша Нава уже возвращаются…

И еще об одном не подозревал никто, ни один человек. Община Кано встала окончательно на свою новую тропу в тот же день и час, что и община Арго! Весело встала: три холостяка нежданно-негаданно обзавелись молодыми женами! Даже Йорг-неудачник! Повезло: дочери Волосатого Быка не успели разглядеть… Пусть не на Большом Празднестве – что ж! – не такое время, не те обстоятельства! Еще важнее другое: породнившись с сыновьями Мамонта, Крейон, вождь детей Волосатого Быка, дал вождю своих новых родственников не только добрые советы, но и амулеты, которые должны сказать его южной родне: пришли свои и от своих!

Кано задумчиво кивал. Он слушал объяснения вождя не в первый и даже не во второй раз, все хорошо запомнил. В том числе порядок, в котором нужно будет подавать чужому вождю содержимое свертка: вначале кремневое острие, обмотанное какими-то волосами (быть может, шерсть их тотема?), затем – кремневая пилка, и напоследок – три зуба песца с прорезанными отверстиями, надетые на нитку, сплетенную из таких же волос. Сейчас иной вопрос мучил его.

– Кано, Крейон – друзья! Дети Мамонта, дети Волосатого Быка – друзья, родня! Ваши братья – наши братья; ваши враги – наши враги! Но почему? Почему дети Волосатого Быка приняли как своих – изгоев?!

Крейон улыбнулся уже хорошо знакомой, завораживающей улыбкой:

– Мы знали: вы – не изгои! Ваши соседи не знают… не все знают то, что поняли мы: вы, дети Мамонта, – избранные и принявшие избранничество! Породниться с избранными – великая честь. Нам – важно, ведь и мы – не изгои, мы – посланцы предков!

Кано молча положил обе руки на плечи своего собеседника – братский жест детей Мамонта. Главное он понял. Даже если эти люди ошибаются… Что ж, тем лучше для них, для детей Мамонта!

Да! Так получилось, что люди Кано по-настоящему встали на свою новую тропу без боли и сожалений.

Труднее было людям Арго. Только в первый день своего пути испытали они тень, подобие былого гостеприимства – от своей родни, северной общины детей Мамонта. Нет, даже они, оставшиеся на прежнем месте под защитой своих соседей, не посмели пригласить изгнанных сородичей в свое стойбище. Но вождь, колдун и самые уважаемые охотники северной общины встретили людей Арго на тропе, с Путевыми дарами, и предложили разделить напоследок Дорожный огонь. И когда люди, собравшиеся вкруг символического костра, обменялись символической едой и подношениями, их вождь (не просто худым, больным выглядел он в этот день… Быть может, стыдился?) обратился к Арго:

– Великий вождь… всего нашего Рода! Все знают: ты – хранитель Священной кости! До сих пор ты безотказно делился сухой кровью со всеми твоими сородичами, а сейчас уходишь. Не по своей воле. Так поделись же напоследок с нами, теми, кто остается, – к добру ли, к худу ли… И не держи зла на нас, великий вождь!

Конечно, Арго не отказал в такой просьбе. Он никому не желал зла – из остающихся. Но каждый выбрал свою тропу. И на каждой тропе – свои ухабы, камни и корневища.

Шли дни. Люди Арго уходили дальше и дальше. Их путь шел на север, вдоль берега Большой воды. Люди уходили от мест, ставших теперь для них навек запретными. Все дальше на север шли они, обходя места самые удобные для стоянок: широкие, ровные мысы, площадки близ впадения в Большую воду мелких речушек. Они старались держаться подальше от тех мест, где могли встретиться с инородцами: весть о движении тех, кто нарушил Закон крови, передавалась от стойбища к стойбищу, опережая их самих. И те места, где жили или могли жить другие, становились запретными для них, детей Мамонта, для их проклятого Рода!

Они торопились. Зачем дразнить других? Они старались выбирать такие места для своих стоянок, чтобы те, кто здесь живет, кто воистину хозяева здешних тест, не тронули их, детей Мамонта, уходящих все дальше и дальше… Навсегда!