(«Голоса неприкаянных?» – спросил Колдун. «Да. Но их я уже не боялась, знала: обереги – сильнее. И заклинания знала. А тут… не знаю как сказать… Будто какие-то черные невидимые крылья смыкаются. Не могут сомкнуться до конца, но силятся, силятся… И я сдалась. На первом попавшемся пригорке навела Огненный круг, произнесла заклинания и упала без сил… А ведь оттуда уже эти сосны были видны, даже ночью… Совсем близко!»)
Она очнулась поздно, полузакрытое око Одноглазой уже поднялось над кронами, и в его тусклом сиянии, смешанном со светом Небесной Тропы, земная тропа, ведущая к стоянке детей Мамонта, совсем уже близкой – Туйя ощущала это всем своим существом! – притягивала, манила… «Иди! Не нужно ждать рассвета! Они рядом! Каймо ждет!» Она словно слышала эти призывы; вот только откуда?
Девушка вслушалась, всмотрелась в ночь. Ничего, даже плач неприкаянных смолк. Только тихая, тихая ночь, уже идущая на уклон. Какая-то птица, вычертив сложную петлю, скрылась в ближнем ельнике. Внизу, слева, послышались фырканье и плеск: большерогий утоляет жажду… И Туйя решилась. Встала, еще раз осмотрелась… Все спокойно, а зов так близок, так нестерпимо манящ… И она покинула Круг.
(«Старый, не сердись! – умоляла Туйя, виновато вглядываясь в нахмуренное, строгое лицо Колдуна. – Понимаешь, я подумала: может, это и в самом деле Каймо меня призывает? Ты ведь знаешь, как это бывает, когда один о другом тоскует, а тот слышит его тоску, даже голос слышит…» Колдун молча кивнул; его суровые черты смягчились. Да, он знал, как это бывает!)
Она шла скорым шагом. Горячий след вел без труда, сейчас с пригорка вниз, потом через ельник, дальше снова вверх, к соснам, а там… Да, наверное, там…
ОН появился внезапно, беззвучно – и сам лес как будто замер при его появлении. Бледный свет Небесного засыпающего глаза почти не проникал сюда, в глухой ельник. И все же она узнала и вскрикнула удивленно и радостно: «Каймо?!» Ибо это был он, Каймо, невесть как очутившийся здесь… Или он сам отправился навстречу своей невесте? Но как он догадался, как смог разыскать ее?..
Недоумение удержало Туйю от того, чтобы немедленно броситься к любимому, спасло от неминуемой гибели. («От ГИБЕЛИ?! Хуже, гораздо хуже!») Впрочем, не только оно. После мгновенной радости и замешательства приближающаяся фигура показалась… какой-то иной… Каймо не так двигался! И почему он вдруг резко остановился и манит ее к себе, не приближаясь, не говоря ни слова?
Но лишь тогда, когда ощерился рот, обнажив необычайно белые зубы, когда прозвучали слова: «Туйя! Я жду тебя! Твой Каймо замерз в одиночестве! Сними все, все сними и иди ко мне. Я жду тебя!» – она поняла окончательно: НЕ Каймо! ТА тварь, о которой столько говорилось этим летом!
Тогда-то настоящий страх и пришел. Ее ТЯНУЛО к этой нечисти, к этим красным глазам… («НЕ СМОТРИ! НЕ ОТВЕЧАЙ НА ПРИЗЫВ! ГОНИ ПРОЧЬ ОТ СЕБЯ – СЛОВАМИ, ОБЕРЕГАМИ! И ДА ПОМОГУТ ТЕБЕ ВЕЛИКИЕ ПРЕДКИ!» – вспомнились вдруг наставления Навы о том, что делать, если все же она столкнется с нежитью.)
– Нет! НЕТ! Ты не Каймо, и я не подойду к тебе. И тебя не подпущу! Прочь, тварь, прочь! – закричала Туйя, выставив дрожащую левую руку в бессильном защитном жесте… А потом повернулась и, не выбирая тропы, напрямик, бросилась туда, где сосны, где – она уже знала это! – ее будет ждать настоящий Каймо.
Она бежала, не обращая внимания на царапающие лицо ветки, спотыкалась о корни и думала: «Только бы не упасть!» – а сзади слышался зов:
– Туйя! Туйя!
И вернулись голоса и плач неприкаянных, и ощущение этих смыкающихся черных крыльев, которые вот-вот отрежут дорогу…
