Селение в долине, куда я спустился, оказалось совсем небольшим. Но даже оно было обнесено высокой каменной оградой, а над центральными воротами горели факелы, освещавшие незваных гостей. Впрочем, сейчас ворота были открыты настежь, а откуда-то изнутри доносились гортанные выкрики орков. Я осторожно вошел, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Надеюсь, здесь есть постоялый двор или трактир. Селение, судя по всему, принадлежало гномам, часто селящимся в предгорьях, их архитектуру ни с чем не спутаешь, и трактир в их поселениях просто обязан был быть. Причем трактир зачастую являлся центральным зданием, заменяя собой местную управу или администрацию.
Да, точно. Трактир присутствовал – большое добротное каменное здание, с деревянной вывеской над дверью, изображавшей два скрещенных витых рога с шапками пены над ними. А на небольшой площади перед трактиром столпились орки со своими лошадьми и собаками. Впрочем, на обычных земных собак эти зверюги были мало похожи. Огромные, в холке по пояс рослому мужчине, покрытые серой чешуей, они скорее походили на тварей Света, с которыми мне доводилось сражаться. Наверное, с помощью этих «собачек» наказующие искали своих жертв. Клетка с пленницей стояла здесь же, правда уже наглухо закрытая тентом. Я замялся, не зная, что делать. По правилам я должен представиться местному главе или его заместителю и предъявить пайцзу – металлическую пластину с выдавленными на ней особыми знаками, позволяющую мне свободно передвигаться по стране. В каждом селении империи Света, куда бы я ни зашел, имелась особая книга, куда вносились записи о чужаках. Мне, как монаху, можно было посещать другие монастыри, которых в империи было около десятка, но отметиться я должен был в любом случае. Однако сейчас из трактира доносились крики и звуки глухих ударов.
Дверь трактира распахнулась, ударившись о стену, и на улицу вылетело чье-то тело. Послышался хохот луженых глоток, и из трактира вышли орки. Впереди шел тот самый сотник, встреченный мною по дороге. Подойдя к слабо шевелящемуся телу, он пнул его ногой, обутой в тяжелый подкованный сапог, после чего нагнулся и приподнял за бороду лежащего на земле пожилого гнома. В свете, льющемся из дверного проема, я увидел, что лицо гнома залито кровью.
– Ты, подгорный выползень, я приказал подать на стол все самое лучшее, что у вас есть! – оскалившись, гортанно пролаял сотник. – Неужели ты думал, что я поверю, что вы жрете одни корни ратата и пьете прокисшее пойло?
– Простите, господин, – испуганно проговорил гном, видимо, трактирщик. – Урожая почти не было, мы живем впроголодь! Умоляю, пощадите!
– Где ваш староста? Сюда его, быстро!
– Я здесь, господин. – Из собравшейся перед трактиром толпы шагнул гном.
Сотник поднялся на ноги, обведя сузившимися глазами собравшихся. Меня он не заметил, так как я стоял в стороне, с надвинутым на лицо капюшоном, и пока не привлек к себе внимания.
– Владыка Света поставил нас, наказующих, искоренять ересь! Никто, ни один смертный не смеет владеть хоть толикой божественного могущества, кроме верховных септонов Ордена, которые защищают нас от нечестивых орд империи Тьмы! Я приказал собрать здесь всех жителей. Все здесь?
– Конечно, ваша милость, – поклонился староста. – Осталась только пара древних старух да грудные младенцы.
– Барух, научи-ка этого гнома, что приказы командира отряда наказующих следует выполнять в точности.
– Слушаюсь, господин сотник!
Свистнул хлыст, и лицо старосты перечеркнул кровавый рубец. Гном схватился руками за лицо и рухнул на колени. Собравшиеся жители зароптали.
– Молчать! Или я всех вас, бородатых карликов, обвиню в ереси и сожгу живьем, во славу Света!
Изо рта орка летела слюна. Фанатик. Нет никого хуже религиозного фанатика. С ними нельзя договориться, они не слышат доводов разума и логики. Они могут совершать любые преступления, оправдывая их своей верой. Таких нужно уничтожать, как бешеных собак. Во мне колыхнулась темная ярость.
Ждать пришлось недолго. Гномы в сопровождении пары вооруженных до зубов орков принесли на руках двух немощных старух и четырех заходящихся в крике младенцев.
– Заткните рты этому отродью! – рявкнул сотник.
Детей тут же расхватали гномихи и принялись их успокаивать.
Я отступил на пару шагов назад, слившись с густой тенью от стены соседнего дома, куда не доставал свет от факелов.
– Вашу грязную дыру давно уже не проверяли на ересь, и сейчас я этим займусь. Алгат! Нутром чую, что здесь что-то не так. А оно меня никогда не подводит. Проверить всех!
– Слушаюсь, господин сотник.
