Приняв решение, я взяла альбом и повернулась к выходу. В этот момент мой взгляд зацепился за стены в гостиной, и я застыла. Посредине дальней стены, примерно на три четверти от пола, начала облезать краска. И я говорю не о маленьком пузырьке, а о круге размером с мою ладонь. Белые края облупились, являя темные завитки.
Я подошла к тому месту и попыталась пригладить их, гадая, что же произошло. Это напомнило мне о том, как мама перекрашивала кухню, когда мне было десять. Стены покрасили еще в семидесятых, и когда она покрыла их новым голубым слоем, краска отшелушилась точно так же. Это было как-то связано с масляной и водной основами, но в детстве меня не заботили такие подробности. Мне просто нравилось отрывать длинные полосы краски от стены под жалобы мамы о потраченном впустую времени. В конечном итоге родителям пришлось обработать стены каким-то растворителем и даже отшлифовать их для верности.
Я не устояла и потянула за один край, и в моей руке осталась полоска.
Под краской скрывалось лицо.
Под слоем, который я оторвала, обнаружился глаз, половина узкого носа и улыбающихся губ. Я оторвала еще немного, чтобы увидеть лицо целиком. Я помнила этот рисунок, хоть и видела его всего один раз – в то ужасное утро. После этого я больше никогда не заходила в дом, не считая вчерашнего визита. А вчера стена была в идеальном, нетронутом состоянии.
На рисунке была не Молли. Не знаю, почему это принесло мне облегчение.
Когда нашли останки Молли Таггерт неподалеку от эстакады, по городу пошла молва. Люди считали, что Моисей как-то в этом замешан. Подозревали, что это дело рук банды, что он привел за собой свои криминальные связи. Я старалась не высовываться. Молчать. И самой в это не верить. Сосредоточиться на жизни, растущей внутри меня, и на будущем. А дверь на задворках моего сознания все равно оставалась открытой в надежде, что однажды он вернется.
Вчера стена выглядела идеальной, нетронутой. Но теперь посреди этого белого моря возникло лицо. Я отвернулась от него, подхватила свой альбом и покинула дом.
Когда я наконец вернулся в Леван с Тагом, едущим позади за рулем моего грузовика, уборщица уже ждала меня на крыльце. К счастью, мою машину не эвакуировали, а Тага выпустили, как только я внес деньги и поставил подпись. Когда я вышел из фургона, девушка встала и поспешила ко мне по тропинке.
– Я могу идти, мистер Райт? Я закончила.
Я кивнул и достал из кошелька семь купюр по сто долларов, вручая их в ее дрожащую руку. Сомкнув пальцы на своем непредвиденном богатстве и ведре с принадлежностями, Лиза Кендрик побежала к фургону так, словно за ней по пятам гналась свора собак. Она запрыгнула внутрь и завела двигатель, а мы с Тагом удивленно смотрели ей вслед, недоумевая, к чему такая спешка. Лиза немного опустила окно и выпалила на одном дыхании:
– Ее зовут Сильви. Сильви Кендрик. Моя двоюродная сестра. Меня часто оставляли с ней в детстве. Она жила в Ганнисоне. И исчезла восемь лет назад. Это было давно, мне тогда исполнилось только девять… но я уверена, что это она.
Я понятия не имел, о чем она говорит, и начал было задавать вопрос, но тут Лиза отъехала назад и рванула с моего дворика, будто у нее сдали нервы.
– Придется отшлифовать ее или что-то типа того.
Мы с Тагом уставились на лицо, смотревшее в ответ с белой стены, – лицо, которого не было еще день назад. Из того, что сказала Лиза Кендрик перед своим стремительным отъездом, я догадался, что лицо принадлежало Сильви Кендрик.
– С этим домом что-то не так, Моисей.
– Дело не в доме, Таг, а во мне.
Тот покосился на меня и покачал головой.
– Даже если ты видишь то, чего не видят другие, это еще не делает тебя проблемой, Мо. Это лишь значит, что в мире меньше тайн, чем кажется. И это может быть опасно.
Я подошел к стене и прижал к ней ладонь, как девушка прошлой ночью. Она коснулась стены, требуя, чтобы я увидел ее.
– Думаю, нам лучше уехать отсюда, Моисей. Нужно отшлифовать стену, нанести еще один слой краски и свалить. У меня дурное предчувствие насчет всего этого, – настаивал Таг.
Я покачал головой и, отвернувшись от стены, посмотрел на своего друга.
– Пока не могу, Таг.
– Вчера ты хотел уехать. Ты был готов собрать вещички и покинуть этот город!
– Лиза, уборщица, узнала лицо этой девушки и перепугалась. Она сказала, что это ее двоюродная сестра, пропавшая восемь лет назад. Какое это имеет отношение ко мне? Я уверен, что видел ее прошлой ночью из-за связи с Лизой. Так все работает.
– Но ты нарисовал ее задолго до прошлой ночи, – возразил Таг.
– Как и нарисовал Молли задолго до знакомства с тобой, – ответил я, вновь переводя взгляд на стену.
Таг ждал, что я продолжу, но когда этого не произошло, тяжко вздохнул.
