Больше Юлий ничего не слышал. Ему снился хороший сон. Он, мама и папа в лесу собирают грибы, а их видимо-невидимо. Юлий остановился и стал складывать их в корзину, счастью и радости не было предела, но вдруг он оглянулся, а лес перестал быть добрым и ласковым, он стал злым и страшным. Грибы в его руках на глазах червивели, Юлий бросил их на землю и начал топтать. «Мама, папа!» – хотел закричать Юлий, но вопль застрял в горле, разбухая там и мешая дышать.
– А! – еле вытолкнул он и проснулся.
– Что, страшный сон приснился? – спросила Нина, улыбаясь. – Ну всё, мы приехали. Передай Эрику, что я с тобой больше не поеду, ты проспал всю дорогу, с таким попутчиком ехать далеко – себя не уважать. Если в следующий раз надо будет куда-то, то пусть он отправляется.
– Эх ты, – сказал Юлий, выходя из машины. – А я-то думал, ты мой краш. Ты сделала больно, и я покину наш чат, чат, чат, – пропел он, помахав отъезжающей машине рукой.
Он шел по тропинке к дому Колчака и не понимал, что его больше всего расстроило – то, что убийца, скорее всего, Римма, и это история не про деньги, а про большую и неразделенную любовь, что гаишник оказался мразью, а охотник и правда возомнил себя мессией и решил карать грешников, или страшный сон, который ему только что приснился.
– Зоя Саввична, к чему снятся грибы? – первое, что спросил ее Юлий, догнав айтишницу на тропинке, ведущей к дому. Она тоже недавно приехала и медленно шла, обдумывая полученные ею сведения.
– Смотря какие и что ты с ними делал, – со знанием дела отозвалась Зоя Саввична.
– Сначала я их собирал, потом они стали червивые, и я топтал их ногами, – на полном серьезе отчитался молодой человек.
– Плохи твои дела, – ответила ему Зоя Саввична и закурила. – Тебя ждут проблемы, разочарование и предательство. Сразу скажу, я здесь ни при чем, ты всегда, Юлик, можешь на меня рассчитывать. Мое широкое плечо готово принять твои скупые мужские слезы.
– Все, – вздохнул он печально, – точно в контору не возьмут, треш.
– Ты знаешь, Юлик, – сказала Зоя Саввична, выпуская в морозный воздух сигаретный дым красивыми кольцами, – я проработала в конторе всю свою жизнь. Честно проработала, с задержками на сутки и иногда без отпусков. Меня муж бросил, потому что периодически забывал, как я выгляжу, но если бы мне тогда предложили выбор: муж или контора, я бы выбрала контору.
– Прекрасный выбор, я бы между мужем и конторой тоже выбрал бы последнюю, – поддержал Юлий.
– Только, понимаешь, какая штука, – продолжила она, не отреагировав на шутку, – когда я стала старой, контора очень быстро от меня избавилась, и я поняла, что у меня ничего нет.
– А как же зять с котом? – Юлик все пытался шутить, но Зоя Саввична сейчас говорила серьезно, и потому, сглотнув ком в горле, она продолжила:
– Ничего, кроме этой долбанной работы, которая меня предала и выкинула на помойку, как старый порванный башмак, без сожаления и угрызения совести. Так что мой тебе совет: беги оттуда, даже если возьмут, в мире много интересной работы, которая не требует никаких жертв. И поверь мне, сейчас по молодости тебе кажется иначе, но это так – работа – это не вся жизнь. Ты знаешь, я нашла смысл жизни, ее двигатель, ее наполнитель, то, что заставляет нас чувствовать, создавать новое, стремиться и побеждать – это любовь. Любовь к матери, к дочери, к мужчине, к Родине. Я это поняла слишком поздно, тебе же советую с этим не тянуть, жизнь очень быстрая штука, ты не успеешь оглянуться, а она уж закончилась.
Она докурила сигарету и, выкинув окурок в ближайшую урну, вновь дежурно растянула губы. Минутка откровенности прошла.
– Ну, как ты съездил в Иркутск? – спросила она его, улыбаясь.
– Шикарно, убийца Римма, – ответил Юлий, все еще немного пришибленный из-за ее слов.
– Странно, а у меня получается другая картина, я тоже не сидела сегодня без дела, и то, что узнала, поверь мне, стоит денег, как говорила моя тетя Песя.
– Не, – уверенно сказал Юлик, – точно Римма. Как сказала бы ваша тетя Песя, я права, и правее просто никого нет, там пусто.
– Умница, – похвалила его Зоя Саввична, – я начинаю тобой гордиться, как мамаша своим сыном на утреннике, что встал в первый ряд, несмотря на то, что воспитатель на репетициях задвигал его в последний.
Но их игривый тон пришлось сменить – в доме было, как обычно в последние дни, много полицейских.
– Я вас заждался, – сказал усталый следователь, когда они зашли в дом.
– Да что там еще, – всплеснула руками Зоя Саввична. – Я уже ночью все сказала, что могла, нет больше нервов вам все повторять.
– Я сейчас не о вас, – прервал он ее. – Мне надо знать, где именно вы нашли последнюю открытку.
– Я уже говорил, в комнате на полу, – ответил Юлий.
