Моргон позволял Алие учиться мечу, но не луку. Отец Алие был замечательным лучником, но не вернулся с войны. Алие мечтал сделаться как отец. Но все видели: у него к стрельбе никаких умений, а Нади говорил всем, что лук в руках Алие – это опасность для окружающих.
Моргон тоже говорил так и запретил Алие тренироваться с луком. Но Нади как-то вечером подслушал разговор. Бингун говорил о том, что отца Алие убили не хунг, а княжеские люди из-то того, что отец не захотел закрывать глаза на их темные делишки. Будет безопасней для парня, если княжеские убедятся: он-то ни к чему не годен с луком в руках. Тогда они не будут бояться мести, если убийство когда-нибудь обнаружится.
Правда, Алие везде и всегда из кожи вон лез, чтобы показать, как сильно он хочет сделаться лучником. Брать в руки меч он не хотел, а лук никак не мог освоить.
Тем полуднем Пепе и Нади тренировались под присмотром Шараты. Моргон куда-то ушел, а Бингун глядел и покуривал лиловое зелье. Оно люто воняло, но Бингуну нравилось.
Щиты, как обычно, поставили на дворе перед кузней. Они виднелись с улицы, и прохожие иногда задерживались поглядеть. Зрелище быстро наскучивало, но одних зевак неизменно сменяли другие. Пепе легко попадал в щит, но почти никогда в середину. А раскрашенный в тигровые полосы лук Нади вгонял девять из десяти стрел в самый центр.
Как обычно, пришел и Алие, взявший из кузни лук. Его хозяин, Бингун, посмотрел с интересом, но и не двинулся с места. Он никогда не мешался в тренировки, даже когда Алие брал без спроса Бингунов лук размером больше своего роста.
Бингун даже не удосужился пересесть, хотя сидел поблизости от щитов, знал, что сейчас будет, и только щерил зубы, ухмылялся, видя, как Шарата крутит головой.
– Алие, оставь этот лук, – попросил Шарата.
– Сам оставь лук, – буркнул Алие и встал рядом с Нади и Пепе.
Нади осмотрелся – эх, нет Моргона, – посмотрел на крутящего головой Шарату, быстро побежал к стене кузни, к длинному чурбаку, и прикатил его Алие. Тот вскочил на чурбак и выставил лук перед собой. Алие пробовал держать лук вертикально и, если бы не чурбак, удержать не смог бы – уперся бы в землю. Парень потащил стрелу из колчана, принялся накладывать на тетиву, но торопился и несколько раз не смог попасть на желоб.
– Всего один раз – и выметаешься, – сказал Шарата.
– Бингун, уходи оттуда! – заорал Пепе.
Бингун промолчал, промолчал и Алие, все старающийся попасть желобком на тетиву. Но в конце концов смог и натянул лук, который не смог бы натянуть ни один девятилетний мальчишка.
– Спокойней дыши, спокойней, – посоветовал Шарата.
Алие не послушал и сразу выпустил стрелу. Та упала в нескольких шагах от щита, в опасной близости от Бингуна, и взбила пыль.
– Завидный выстрел, – объявил Пепе и рассмеялся.
Шарата по-прежнему крутил головой, Бингун щерился.
На улице рассмеялся зевака, правда нервно. Алие вынул вторую стрелу из колчана.
– Только стрелы портишь, – буркнул Шарата. – Хватит уже!
Алие, не слушая, накладывал стрелу на тетиву – с тем же успехом, что и первую.
– Оставь, – сказал объявившийся вдруг Моргон.
Он подошел и забрал лук.
– Я ж вам говорил, не давайте ему стрелять.
– Да он только раз, ты же знаешь, как он хочет стрелять, – заметил Шарата.
Алие стоял, потупившись, но то и дело исподлобья поглядывал на кузнеца. Моргон отдал лук Нади и приказал отнести на место.
– Я не хочу тебя тут видеть, – сказал Моргон, но Алие стоял, будто врос в землю.
– Смотрите-ка, злой какой, аж искры из глаз, – объявил Пепе и засмеялся.
Моргон хлопнул ладонью Алие по уху.
– Я тебе сказал идти отсюда и не трогать лук.
Парень пошатнулся, глянул на кузнеца.
– Убью тебя, – прошипел он, посмотрел на остальных, потом снова на Моргона, и побежал в кузню.
Пепе показал на него пальцем.
– Смотрите, проворный какой! Как белка прямо.
Он снова рассмеялся. Шарата усмехнулся, Бингун по-прежнему скалил зубы. Зевака тоже рассмеялся. Нади даже не улыбнулся.
Моргон отер ладонью лоб. Она у него была больше головы Алие и, наверное, тяжелее. Моргон злился на себя и думал о том, не слишком ли сильно ударил мальчика.
– Тренируйтесь дальше и не смейтесь над малым, – буркнул Моргон.
– Да ничего с ним не станет, – сказал Пепе. – Пусть только не трогает лук, а то покалечит кого. Поздно будет смеяться, когда покалечит.
Он натянул тетиву и выпустил стрелу. Та попала в щит.
Вечером Алие взобрался на крышу. Там уже сидел Нади. Его тигровый лук лежал рядом, у ноги. На луке – колчан со стрелами. Стрелы были серые, уродливые, никакие.
– Когда-нибудь я убью Моргона, – стиснув кулаки, сообщил Алие.
– Не убьешь, – спокойно возразил Нади.
Алие уселся рядом. Он постепенно успокаивался и глядел уже не так упрямо и бестолково.
– Нет, Моргона я не убью, – рассудительно изрек он. – Пепе, Бингуна и Шарату – да, Моргона – нет. Его не сумею, да. Но тех троих – запросто.
– Да убивай, если хочешь, – разрешил Нади.
– Всех троих убью, одного за другим. И никто уже не будет смеяться надо мной.
Нади задумчиво посмотрел вдаль.
