– Я и Сид, мы как бы снова сходимся. Точнее,
«Одна маленькая ошибочка».
Сидящие за другими столами делают вид, что заняты работой, а на самом деле откровенно прислушиваются к нашей перепалке, даже барристеры в возрасте. Давненько в комнате для облачений не разворачивалось подобной драмы, да еще и в утро вторника. Я прекрасно понимаю, что от моего поведения в данный момент зависит, какое мнение сложится обо мне у окружающих. Нет смысла что-то скрывать. Все и так знают.
– Что ж, Кларинда, давай по-честному. Уверена, вы оба будете очень счастливы… снова, – говорю я так, чтобы слышали все.
Она закипает от ярости – как это я не ведусь на ее провокации?
Я ухожу, но затем оборачиваюсь, чтобы произнести финальное слово.
– О, Кларинда, еще кое-что. Раз уж мы говорим открыто, ошибочка была не одна. Хорошо, что мы все обсудили.
Я улыбаюсь как можно шире и возвращаюсь за свой стол, а ведьмы шепчутся между собой:
– Она того не стоит, Клар!
Теперь надо придумать, как рассказать все Скайлару и не умереть при этом от стыда.
И хотя Кларинда наверняка врет, что они с Сидом опять вместе, чем больше я об этом размышляю (эти мысли очень навязчивы), тем чаще всплывает вопрос: а вдруг правда? Но он не стал бы с ней сходиться, верно? После всего, что он мне рассказал?
Знаете, бывает такой момент, когда просыпаешься и чувствуешь себя дезориентированным. Первые несколько секунд после пробуждения вспоминаешь, какие тебя ждут сегодня дела, и обычно думаешь что-то вроде: «А, обычный день на работе, ну и ладно» или «Наконец-то выходные – супер».
А случаются дни вроде этого.
Когда просыпаешься, и от осознания, что тебя ждет впереди, сжимается желудок.
Это не обычный день.
Это день, когда все на тебя смотрят. Когда от тебя зависит чья-то жизнь. Когда ты – барристер, и тебе надо выглядеть убедительно.
И этот пугающий февральский день настал.
Первое самостоятельное выступление в суде, с моим собственным клиентом. Тут уж не спрячешься за спиной у Скайлара.
Тут я сама по себе.
После скандала с Клариндой прошел месяц. Справились мы с этим фиаско по-разному. Для меня, вполне ожидаемо, все обернулось ужасно, в том числе благодаря живописным (и приукрашенным) россказням Кларинды (мол, мы с Сидом рассмеялись ей прямо в лицо – такое я подслушала в беседе двух барристеров. Эх, если бы они знали, что там не было ничего веселого). В общем, теперь я известна как шлюшка из «Афины», которая трахается с коллегами, не успев пройти стажировку.
Сиду же раздают одобрительные хлопки по плечу, мол, здорово, «завалил ту классную блондинку из “Афины”». Я то собственными ушами слышу подобную болтовню, то до меня доходят сплетни. Сид, конечно, не поддерживает такие разговоры (по крайней мере, в моем присутствии), однако ему явно неприятно. Я все игнорирую, иначе сошла бы уже с ума. Сама вляпалась, теперь надо как-то жить. Из всех троих мне досталось больше всего.
Ходят слухи, что Скайлар «переговорил» с Сидом, но подробности остаются между ними. Гарантирую, ему пришлось куда легче в сравнении с разносом, который получила я.
Марти в восторге от происходящего и напоминает о скандале при любом удобном случае. Еще он каждую минуту трындит о том, что хочет «поскорее выступить в суде» (ни один нормальный ученик в своем уме такого не скажет), поэтому желание столкнуть Грегга с обрыва у меня возрастает в геометрической пропорции.
Что касается отношений между мной и Сидом… в общем, нет никаких отношений. Мы видимся на работе, в суде, в коридорах, улыбаемся и киваем, придерживаем двери, делая вид, что не касались языками гениталий друг друга и не целовались часами (м-м-м… великолепно!) Я часто об этом вспоминаю, иногда прямо на слушании, пока судья подводит итоги дела или пока Скайлар выступает с речью. Задумаюсь вот так, а потом с трудом возвращаюсь мыслями к реальности.
Я так и не узнала у Сида, правда ли он хочет вернуться к Кларинде, – стоит мне только подойти к нему, как вокруг собирается народ, будто только и ждут, как мы начнем заниматься сексом прямо в коридоре, в мантиях. Поэтому я обхожу Райдера стороной.
Удивительно, что перед первым выступлением в суде мне вообще удалось поспать. Я до часу ночи просидела в пижаме на кровати в окружении книг, в панике из-за того, что вдруг в парламенте внезапно изменили законодательство касательно кражи кур, а мне никто не сказал. В итоге я рухнула на подушку, но просыпалась каждый час до самого утра.
Даже в субботу я репетировала перекрестный допрос. Надо было срочно узнать кое-что у Скайлара, однако согласно неписаным правилам стажировки пришлось ждать, пока закончится «Доктор Кто». Что за глупости.
