Закон притяжения полностью

Хотя я и рада слышать от него похвалу, эмоции зашкаливают, а мне сейчас только слез не хватало.

– Я очень-очень горжусь тобой, Аманда… без глупостей.

Я не могу смотреть ему в глаза, иначе разрыдаюсь.

Сосредоточься.

– Так, не вздумай мне тут слезы пускать. Бегом в суд и покажи им, что ты чертовски хороша.

Я смеюсь, главным образом из-за того, что прежде не слыхала (и больше не услышу), как ругается Скайлар.

– А вдруг я проиграю?

– Неверный вопрос… вдруг ты выиграешь?

Я отвечаю улыбкой. В другой ситуации его слова прозвучали бы очень мило, но сейчас они лишь напоминают мне о неизбежном. Может быть, я выиграю дело, однако должности мне не видать, потому что мой большой секрет вскоре будет раскрыт. Мне остается только уйти на самой высокой ноте.

Сегодня Суд короны выглядит иначе – массивнее, страшнее. В ожидании зеленого сигнала светофора смотрю, как по наружной стороне четырехэтажной каменной глыбы ездят стеклянные лифты. Раньше, проходя мимо, я всегда разглядывала барристеров в этих лифтах и представляла, как сама однажды окажусь в одном из них. Возможно, сегодня это будет в последний раз.

Светофор издает сигнал, и я тяну свой чемодан через дорогу. Огромные очки защищают глаза от ослепляющего солнца. Мне нехорошо. Кто-то говорил, что прилив адреналина помогает в такие дни, и был прав. У меня чувство, будто меня чем-то накачали. Я в напряжении.

Для большей уверенности я надела лакированные туфли-лодочки на высоком каблуке, однако, поднимаясь по тридцати ступенькам к зданию суда, жалею о своем выборе. Мне уже чересчур жарко и тревожно. Поднимаю тяжеленный чемодан с кучей книг, которые я взяла «на всякий случай», вдруг кто-то перехватывает его.

– Позволь помочь.

Рыцарь в сияющих доспехах в образе Сида Райдера.

– Спасибо! – благодарю я, и мы идем вверх по ступеням.

– Тот САМЫЙ день, да? – спрашивает он.

– Ага! – отвечаю я в полной боевой готовности.

– Волнуешься? Тошнит? Готова, но не очень? Хочется сбежать и напиться? – В его вопросах огромная доля правды.

– Все вышеперечисленное, – смеюсь я.

Лестница кажется бесконечной.

– Это нормально. Ты отлично справишься и затмишь своего оппонента независимо от исхода дела. Тебе нет равных.

– Очень на это рассчитываю, – признаюсь я, когда мы наконец преодолеваем все ступени.

Сид ставит мой чемодан, и мы поворачиваемся друг к другу лицом.

– Что ж, надеюсь, ты останешься в конторе. Нам повезет заполучить такого работника, – добавляет он, будто знает наперед.

– Спасибо, приятно слышать. – Я с улыбкой сдвигаю очки на макушку.

– И я тоже буду рад такой коллеге. Ну, конечно, когда ты не орешь на меня и не обвиняешь во всем подряд.

Я смеюсь.

– Давай так. Если выиграю дело, дам тебе еще один шанс, – предлагаю я, уперев руки в бедра. – Ну что, Райдер? Вполне ведь справедливо.

– В каком смысле?

– Пойдем на свидание, – уверенно отвечаю я.

– Куда?

– Ну даже не зна-а-аю. В какое-нибудь классное местечко, куда не пускают дамочек вроде нее… – Я киваю в сторону «Горячих барных стервочек», которые с напыщенно-злобным видом поднимаются ко входу в Суд короны. У всех свирепые взгляды и развевающиеся волосы.

В голову приходят слова Скайлара: «Знай свою публику», и я понимаю, что больше не боюсь. Терять мне нечего, а ради достижения желаемого иногда стоит и рискнуть.

Кларинда смотрит на меня со злостью; я же притворно улыбаюсь в ответ, затем кладу руки на затылок Сида и страстно целую его прекрасные губы.

Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

Поцелуй вышел краткий, но очень важный.

Разомкнув объятия, я вижу, что Кларинда злобно уставилась на нас.

– Удачи в суде, мисс Слейдер… – язвит она, отчаянно глядя на Сида в ожидании хоть какой-то реакции.

– Меня это уже не волнует, Кларинда, – веселым (и громким) голосом отзываюсь я. – Как ты верно заметила в тот вечер, пытаясь шантажировать меня на пару с мистером Греггом, лучше адвоката по уголовным делам может быть только адвокат-уголовник. Он-то тебе и понадобится, так что поспеши…

Мои слова скорее не разозлили, а сбили ее с толку. Выбить у Кларинды почву из-под ног – это одно, открыто обвинить в профессиональной халатности – совсем другое.

– О чем ты? – с беспокойством спрашивает она.

Затем быстро оглядывается, чтобы понять, много ли свидетелей у этого действа. История наших отношений такова, что любой разговор притягивает внимание.

Я подхожу к ней вплотную. Слава богу, надела высокие каблуки – так мы почти одного роста.

– Думаю, вы прекрасно знаете, о чем я, мисс О’Лири. В понедельник я подам жалобу на домогательство и притеснение в адвокатскую комиссию по профессиональным стандартам. Ожидайте от них звонка.

Впервые за то недолгое время, что я знакома с Клариндой, она выглядит испуганной. От злости у нее на шее проступили вены, и она, нервно кусая губу, ретируется, не сказав ни слова в ответ. Наблюдавшие за сценой барристеры начинают перешептываться.

– Что за чертовщина? – в замешательстве спрашивает Сид.

– Долгая история, потом объясню. Мне пора. – Я улыбаюсь.

– Вы настоящая загадка, мисс Бентли! Надеюсь скоро услышать о вашей неизбежной победе.