В зале воцаряется молчание. Двадцать четыре глаза присяжных не отрываются от меня в ожидании моих следующих действий.
– Точнее, – внезапно продолжает Райан, – в открытую – ничего. Хотя она все время выставляла себя напоказ, как бы намекая, что заинтересована во мне, отчего я чувствовал себя неуютно.
Меня отвлекает Пола, которая только что вернулась в зал. Она кивает судье и садится за свой маленький стол у стены.
– В каком смысле «выставляла себя напоказ»? – цепляюсь я за его слова.
– Ну, знаете, короткие юбки, декольте и все такое. Не очень уместно для женщины ее возраста.
– «Женщины ее возраста»? – переспрашиваю я.
– Да, она ведь уже немолодая, – смеется Райан.
– Мистер Уилберфорс, я полагаю, это вы постоянно заигрывали с миссис Найт, а не наоборот… – заявляю я.
– Что? – с притворной яростью восклицает он. – Поверьте, если бы я хотел, то мог заполучить ее на любой из десятка вечеринок. А так и не посмотрел бы на нее, пока не напился. Не в моем она вкусе, дорогуша.
Краем глаза я замечаю, что Пола пытается что-то показать руками.
– Правда? А кто тогда в
– Ну, кто-нибудь помоложе и посимпатичнее, вроде вас, например… особенно в этом парике, – ухмыляется Райан.
Со скамьи присяжных доносятся сдавленные смешки.
– Довольно, мистер Уилберфорс, – предупреждает его судья.
Кажется, Пола указывает на дверь. Что она хочет сказать? Я никак не сосредоточусь.
Где-то справа от меня хихикает Марти. Мое лицо заливается краской, и я начинаю паниковать. Копаюсь в бумажках, словно что-то ищу. В действительности же просто тяну время, потому что в этот конкретный момент я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю.
Пола встает и выходит в коридор. Странно.
Внезапно гаснет свет.
ОТЛИЧНО! Почему именно сегодня?
– В чем дело, секретарь? – интересуется судья.
– Не знаю, ваша честь. Хотите объявить перерыв, пока я проверю?
– Да, только прошу, побыстрее. Истец дает показания. Отведите его в отдел защиты свидетелей и убедитесь, что он ни с кем не будет разговаривать.
Все покидают зал суда, и я пользуюсь возможностью сбегать в туалет и жестко побеседовать с самой собой. По дороге Пола хватает меня за руку и тащит в переговорную.
– Мисс Бентли, нам надо срочно поговорить! – восклицает она.
– Пола, какого черта…
– Я пыталась привлечь ваше внимание, но в зале наедине не поговоришь, вот я и отключила электричество.
– Это была ты?!
– У нас мало времени. Вы должны меня выслушать…
Нечасто в жизни все складывается так гладко, так идеально. Но в тот день именно так и случилось.
Через пять минут мы возвращаемся в зал суда – благодаря Поле электричество «починили». Я занимаю свое место на скамье и слежу за возвращением Марти. Ничего не говорю ему, просто смотрю. Видимо, почувствовав мой взгляд, он резко оборачивается и рявкает:
– Чего?
Я лишь улыбаюсь в ответ.
Судья, присяжные и миссис Найт заходят обратно в зал, Райан снова идет к свидетельской трибуне. Моя подзащитная в ярости от его «отвратительной лжи», я прошу набраться терпения – наступит и ее час.
Я встаю, меня переполняет адреналин. Вот оно, мое мгновение. Я делаю это ради миссис Найт… и ради себя.
Глядя на Райана, правой рукой я медленно поднимаю всем известную записку, которую, по словам истца, Кэрол оставила на его столе. Что-то меняется в языке его тела: лицо становится напряженным, он подается вперед и кладет ладони на края трибуны, крепко охватывая ее. Я выдерживаю небольшую паузу, а затем отважно говорю:
– Так на чем мы остановились, мистер Уилберфорс? Ах да, вы рассказывали о том, какие женщины в вашем вкусе, и делали это очень изящно. Рада, что все прояснилось.
Делаю вид, что левой рукой листаю блокнот – лишь для пущего эффекта. Я прекрасно знаю, что сейчас скажу. Помахивая запиской, я продолжаю.
– Не поможете ли присяжным разобраться еще в одном моменте? Вы утверждаете, что вас домогались в октябре, однако молчали о произошедшем до января, пока вас не уволили, верно?
– Да.
– И вы продолжали там работать?
– Да.
– Не боялись, что она снова будет приставать?
– Боялся.
– Как-то не складывается. Если вы боялись очередного инцидента, то должны были сразу заявить об этом.
– Не хотел поднимать суматоху…
– Заявление о сексуальном домогательстве – вовсе не суматоха. Вы говорили миссис Найт о том, что ее поведение некорректно?
– Нет. Что я мог сказать? «Хватит быть старой грязной извращенкой»?
– Извращенкой… Какой интересный выбор слова. – Я смотрю ему прямо в глаза.
– В каком смысле? – с подозрением спрашивает Райан.
– Вы знаете, что такое «извратить ход правосудия», мистер Уилберфорс?
Он пожимает плечами.
– Когда придумываешь что-то специально?
– Когда выдвигаешь ложное обвинение, в результате которого человека несправедливо осуждают. Но не только… Сфабрикованные доказательства – из той же оперы.
Я оживленно размахиваю ярко-розовым листком, запечатанным в прозрачный пакет с надписью «ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО». Райан внимательно следит глазами за запиской.
