– Ну, тут-то я и вмешалась… – признается Хайди.
– В смысле?
– Он пришел ко мне и сообщил, что узнал о тебе. Выбора не оставалось – я сказала ему, как с тобой обращались, что ты сделала и как это на тебя повлияло… в общем, все. Чувствовала себя предательницей, не могла смотреть тебе в глаза, Мэнди, но я поступила так, чтобы защитить тебя.
– Та-а-ак…
Я жду продолжения.
– Как глава «Афины», он обязан сообщать остальным членам конторы обо всем, что может повлиять на репутацию ученика. За сокрытие информации, о которой следовало сообщить перед началом стажировки, они имею право выгнать тебя или даже пожаловаться в адвокатскую коллегию. Я умоляла его ни о чем не говорить, и он пошел против правил.
– Значит, он никому не сказал?
– Ни единой душе, – с гордостью отвечает Хайди.
В этот момент я чувствую себя ужасно из-за того, как обращалась с подругой в последние месяцы. Теперь мне стало ясно, что она имела в виду, когда мы ссорились после «Коко Бланк». Я не заслуживаю такой преданности. А де Суза, видимо, вовсе не мерзкий бабник, каким я его считала. Возможно, все сложнее, чем кажется поначалу. Пора перестать судить людей по первому впечатлению.
– Господи, я не знаю, что и сказать… – смущенно отзываюсь я.
– И не надо. Я прикрыла тебя, Аманда. Мы с де Сузой о тебе позаботились. – Она мило улыбается и протягивает руку к моей ладони, сжимающей бокал вина.
Боже, так вот что значит быть взрослым.
– Ты ведь не станешь приводить его к нам домой, чтобы вместе смотреть сериалы на диване и все такое? Было бы очень неловко.
– Нет, – смеется Хайди.
– А как же его дети… ты что, будешь мачехой? Хайди, ты готова ко всей этой неразберихе?
– Понятия не имею! Но я не узнаю, если не попробую. Представь, сколько счастья мы упускаем из-за того, что боимся – боимся неизвестного, боимся дать себе волю и довериться другому человеку…
Хороший ответ.
– Ты, случайно, не имеешь в виду меня и еще одного барристера из «Афины»?
Хайди с улыбкой говорит:
– Да ну, ты что, никаких намеков…
К десяти вечера все налаживается, и мы с Хайди болтаем, как в старые добрые времена. Хохочем над тем, чего не рассказывали друг другу в последние месяцы, над воспоминаниями из прошлого.
Боже, как мне ее не хватало!
Мы расплачиваемся и, будучи слегка нетрезвыми, решаем дойти до дома пешком. К счастью, на завтра никаких дел не намечено, так что я собираюсь поваляться в кровати. ДА, ПОВАЛЯТЬСЯ! Ну, я встану в семь утра, а это, считай, то же самое.
Обожаю идти домой пешком летними вечерами. Сгущаются сумерки, дует теплый ветерок. Все здорово.
Просто замечательно.
Решение о выборе кандидата на должность проходит за две недели до официального окончания моей стажировки. Проводится «внеочередное собрание», на которое меня, естественно, не приглашают. Задача Скайлара – поведать всем, какая я чудесная, убедив предложить мне постоянную работу, несмотря на мое
Если семьдесят пять процентов собравшихся проголосуют за меня, дело сделано.
Как назло, собрание назначили на половину шестого вечера четверга, так что весь день я дергаюсь. Скайлар, видимо, считает, что случившееся не помешает большинству членов конторы сделать выбор в мою пользу, однако я не поверю в его утешительные слова, пока люди действительно не поднимут руки во время голосования.
Последние пару недель я видела, как коллеги перешептываются в углах библиотеки и переговорных, обсуждая мое разоблачение, – и тут же замолкают, стоит мне войти. Положение рискованное.
Кое-кто открыто высказался в мою защиту. К примеру, Берти как-то раз подошел к Скайлару в комнате отдыха и громко заявил: «Подумаешь, у девчонки в роду преступники! Судить надо по ее способностям, и только!» В ответ Ричард глубокомысленно кивнул и поблагодарил Берти за поддержку.
Даже Клайв заступился за меня, правда, лишь потому, что увидел в ситуации выгоду для конторы. «Думаю, это даже прибавит ей авторитета, если народ узнает, кто она такая. Может, вернуть прежнюю фамилию? Привлечет немало клиентов…» Боюсь, это уже слишком, но все равно приятно слышать такое. Не сомневаюсь, что у каждого есть свое мнение по поводу случившегося, ведь «Скандал Слейдеров» уже несколько недель остается главной темой для обсуждения в конторе.
К 17.20 атмосфера накаляется. Все идут в переговорную. Ощущая напряженность ситуации, Клайв сообщает мне:
– Аманда. Ты стоишь первым вопросом на повестке дня. Постоянная должность.
– Да, – говорю я, нервно сглатывая.
– Если тебе предложат работу – повторяю, ЕСЛИ, – ты должна будешь присоединиться к собранию, так как дальше будут обсуждать вопросы, касающиеся конторы.
– О, я и не знала.
– Теперь знаешь. Далеко не уходи. В здании тебе оставаться нельзя, жди снаружи.
– Э-э, что? Почему это?
– Вдруг услышишь, как тебя обсуждают. Такова
Я морщусь. Неужели он говорит серьезно?
– Они же будут на первом этаже, – разумно замечаю я.
– У барристеров, Аманда, громкие голоса, – без намека на сарказм отвечает Клайв.
Справедливо.
– И как долго они будут меня обсуждать?
