Охранник продолжал говорить, но я уже поднял стекло и поспешил отъехать за угол, где, пританцовывая на тротуаре, меня дожидался подельник.
– Уф, как тепло, хорошо, маму этой зимы... Давай туда, – он указал прямо, – за тополем направо поедешь до «Автозапчасти».
В конце маршрута партнер приказал ждать в машине и скрылся с канистрами за углом здания. Через пару минут он, довольный, запрыгнул на пассажирское сидение, протянул раскрытые веером четыре тысячные купюры, похлопал ими по рукаву моей куртки и отсчитал половину.
Домой ехал в приподнятом настроении. Прибавка в две тысячи рублей не сильно меняла положение, но согревала. Яна не прислала сообщения со списком продуктов, ещё обижается. Потрачу деньги на цветы, мир в семье – лучшая инвестиция.
Яна встретила меня в коридоре. Протянул букет роз, не такой пышный, как дарил раньше, но красивый. Она приняла цветы, вдохнула их аромат, улыбнулась.
– Спасибо, это так приятно.
– Ты больше не злишься?
– Злюсь? На что? Я чего-то не знаю?
– Ну, вчера ты ж обиделась.
– Вов, проветривайте чаще в гараже. Пахнешь ужасно. Переодевайся и бегом за стол, ужин стынет.
Обиделась, сама не поняла на что, успела забыть, но всё равно выставила меня дураком, вроде бы как это я придумал, что она обиделась, а на самом деле она не обижалась. Запутался, слишком мудрено для меня.
До конца недели мы с Аршаком сделали ещё три рейса. За детали платят больше. Наша «курочка» клюет по зернышку и несет золотые яйца, а не просто засерает двор. Клиенты жалуются на качество товара и ассортимент, но так и мы ж не дилеры немецкого концерна. Пытаются торговаться, бесполезно, Аршак держит марку. В понедельник от нас ждут тормозные колодки и пыльники рулевой рейки. Заявка оформлена, бухгалтерией оплачена, ждём поступления товара.
Семнадцатое декабря – эту дату запомню на всю жизнь. День, когда я разочаровался в людях. Раннее морозное утро, звезд уже не видно, занимается заря. Мы загрузили колодки и пыльники в Тойоту, предвкушая удачную сделку. В обед передали товар покупателю и с деньгами возвращались на завод. У ворот я остановился и посигналил. Охранник вышел через дверь проходной и сказал, чтоб я парковал машину снаружи, меня требует к себе генеральный.
Послушно оставил машину на улице, лифт поднял меня на последний этаж. Возле приемной я остановился. За закрытой дверью Андрей Викторович орал как резанный. Секретарь выскочила бледная и напуганная.
– А, явился, – злорадно скалилась она, – заходи, больно не будет.
Я вошел и, не успев прикрыть за собой дверь, услышал:
– Вот ты как, твою мать…
Осмотрелся, убедился, что фраза действительно адресована мне.
– Здравствуйте.
– Какого хрена припёрся.
– Охранник попросил зайти.
– Что ж этот охранник тебя сам не привел за ухо, с моими деталями.
– Какими деталями?
– С теми, что ты у меня подрезал, сучонок.
– Вы не правы, я сейчас всё объясню.
– Пасть закрой, щенок. – Андрей Викторович помолчал секунду, забарабанил пальцами по столу. – Значит так, делаешь вид, что тебе тут не понравилось и валишь к чёртовой бабушке. Я делаю вид, что не знаю почему, а отцу передашь, что должок перед ним закрыт.
Он орал захлебываясь, задыхаясь, брызжа слюной через пухлые губы. Всё и так было понятно, оставалось лишь беспомощно сжимать кулаки, отцу он ничего не скажет, доказательств нет. С удовольствием разбил бы этому борову пухлые губки. Он бы верещал и хрюкал тогда по другому, а потом пошел бы в гараж, навешал Славику и Семёну. Крысы завистливые узнали о наших с Аршаком делах и настучали. Я громко хлопнул дверью и ушел.
Глава шестнадцатая
В картонном стакане горячий кофе. Не обожжешься, если не сделаешь глоток, но иначе не поймешь. Можно подождать пока остынет, но холодный кофе не люблю и раз за разом ошпариваю язык. В этом весь я, никаких компромиссов – либо лучшее, либо ничего.
