Мойщик жестами показал, что машина готова. Подождёт. Никуда не денется, мне торопиться некуда, и он подождёт. Сегодня даже чистая машина не принесёт мне радости. Всё бесит, и этот скандал на заводе, и Яна со своими перепадами настроения. Она то без видимой причины весела, то вдруг раздражительна, печальна. Спрашивать ни о чем нельзя, ответ на любой вопрос: «ты, что ли, сам не понимаешь?» Да, не понимаю. Может быть, причина в гормонах, меняющих её организм, а может в моей постоянной взвинченности. Ещё бы, как тут принять смиренный вид, без шиша в кармане? В любом случае, думаю, она переигрывает. По-настоящему счастливы мы теперь только на расстоянии. Нам случалось расставаться, когда я ездил на соревнования. Как-то раз мы не виделись целую неделю. Но это было совсем другое расставание. Тогда я не находил себе места, звонил по двадцать раз. Это я-то, который иногда неделями не заряжал телефон, потому что так он точно не зазвонит. Бывало, я срывался, ехал в аэропорт и брал билет на ближайший рейс до Ростова, но ни разу не полетел. Регистрация за два часа до посадки в самолет, это то же, что подача заявления в ЗАГС за два месяца до регистрации брака. Дают время подумать, посомневаться, так ли уж тебе это нужно.
Было бы легче, если б не декабрь. Ненавижу предновогоднюю суету. Всем вокруг срочно понадобилось куда-то бежать, как будто смена даты на календаре может что-то решить. Это даже не муравейник, это больше похоже на банку с опарышами – наживкой для карпа. Гадость.
Денег нет. Новый год наступит через две недели. Детям нужно купить подарки, Яне нужно купить подарок, и уже сегодня им всем нужно что-то есть. В день, когда Адам и Ева были изгнаны из рая, дьявол придумал свою самую изощренную пытку – деньги. Тогда же дьявол отправил на землю искусителей – кредитных брокеров. Дьявол, кто же ещё пришлет мне в такой момент сообщение на телефон о выпущенной на мое имя кредитной карте с лимитом в двести тысяч рублей и льготным периодом погашения в сто дней.
Дрожащей рукой я завёл машину. На часах семнадцать ноль две, значит успеваю. Нужно всего два документа. Водительское удостоверение и паспорт у меня всегда при себе. Отец никогда не берет кредитов, не просит взаймы, видимо, его не прижимало никогда так, как меня. Тут не до жиру, не до принципов.
Девушка в белой блузочке проводила к кредитному менеджеру, усадила на стул пред письменным столом в тесном кабинете. Кабинетом это помещение можно назвать весьма условно, оно больше похоже на кабинку общественного туалета с мутными стеклянными перегородками. Прыщавый юноша сделал копии моих документов и принялся заполнять заявление:
– Образование?
– Среднее.
– Семейное положение?
– Женат, двое детей, ждём третьего.
Он посмотрел на меня удивленно, я растеряно пожал плечами.
– Занятость?
– Сегодня уволился, но, по собственному желанию, если это важно.
– Нет, нет, нет. Так не пойдет. Кто там знает, что вы уволились. Давайте заново. Последнее место работы?
– Начальник гаража.
– Вот уже лучше. Средний месячный доход?
– Официальный?
– Давайте официальный.
– Тридцать тысяч рублей.
Юноша покраснел и почесал затылок карандашом.
– А неофициальный?
– Восемьдесят - сто тысяч рублей.
– Отлично. Значит, укажем пятьдесят, слишком много тоже нехорошо.
Менеджер долго возился с компьютером, затем отправил на печать мое заявление, дал подписать кучу бумаг, с текстом написанным восьмым размером шрифта, предложил оформить страхование жизни, ведь мне платить ничего не надо, сумма будет автоматически вычтена из кредита, ушел, вернулся с запечатанным конвертом и поздравил с тем, что я являюсь клиентом их банка.
Не веря собственному счастью, я обналичил тут же в банкомате всю сумму, за вычетом страховки. Яна не спрашивает, откуда я беру деньги. Для неё важно, что деньги есть. Для меня это тоже важно. К чертям завод с их нищенской зарплатой и грязным гаражом, я снова при деньгах. Трудно передать словами, но круглая сумма в кармане расправляет плечи и даже член делает тверже. Да, я мужик, я добытчик в семье. Везу домой пакеты с продуктами. Только лучшее, только натуральное и самое вкусное. Яне нужно хорошо питаться, она носит под сердцем моего сына. Почему-то уверен, что будет сын. Не знаю почему, просто знаю, просто я так хочу.
