Все шелестели фантиками. У Вити в пакете ещё оставалось немного конфет, но ему не хотелось больше.
Он отдал пакет Юлии Юрьевне:
— Это вам и Ярику. Вы с ним подел
— Да. Ну всё, Вить. У тебя теперь своя жизнь, а у нас по расписанию окружающий мир.
Все завыли. Витя обернулся. Ася теперь сидела одна за их партой.
— Витя яйцо забыл!
Кажется, это Ася сказала. А может, одна из Сонь. Не важно, кто именно. Хорошо, что напомнили.
Расписные деревянные яйца стояли в шкафу, где учебники. Это был такой проект на Пасху. Старшеклассники на технологии наточили заготовок, а младшие классы расписывали, кто как хочет. Витя не помнил, что он на своём нарисовал. Он даже не помнил, какое там — его. Хорошо, что Юлия Юрьевна к каждому записку приклеила.
Оказалось, что Витино — глобус. Он хотел земной шар сделать, такой, где с одной стороны Россия, а на обороте — Америка. Но краски растеклись, и материки стали на себя не похожи. С одной стороны яйца был как будто сплошной океан. А с другой — всего один континент. В завитушках, как раковина улитки. Витя сунул яйцо в рюкзак, решил, что увезёт его в самолёте.
Он шёл от шкафа к выходу из класса. А ему вдруг начали хлопать. Кажется, это Серый придумал. А Юлия Юрьевна опять сказала:
— Ну всё, с Богом.
Он спускался по лестнице, а пустое яйцо каталось внутри рюкзака.
Будильник зазвенел в семь, как в школу. Они забыли отключить будильники на обоих телефонах, у Вити и у мамы.
Всё вчера сдали, всё забрали, попрощались… А будильники оставили. И теперь непонятно, что делать в такую рань. Смотреть в окно, как через двор люди идут. Мелкотня в сад, мимо Зелёной площадки, старшие в школу, вдоль зелёного забора.
Вот ему сегодня в школу не надо, а у забора всё равно неправильный цвет. Тревожный, унылый. И мама на кухне тоже такая же. И… Вещи они уже собрали. Игра в планшете виснет, там ни Ярика сейчас, ни Лёхи. Лёха вчера на сообщение не ответил. На три. Ярик в больнице. Игра тоже какая-то… Как их квартира, где всё вроде на месте, но хозяева уже решили, что это и то с собой не возьмут, оно ненужное теперь. И кажется, что день тоже таким будет.
— А поехали куда-нибудь? Витька, хочешь? Куда угодно. Сегодня наш день.
Мама стояла на пороге. Рядом с тем местом, где раньше был ящик с игрушками. Не плакала, улыбалась. Как её в школьной библиотеке научили.
— Виктор! Алло, просыпайся! У нас до вечера два вагона времени.
— А потом?
— А потом я в кино хочу сходить. На Миядзаки.
В школу не надо. Уроки не надо. Совсем никакие. А надо гулять и в кино. Вдвоём. Нет, не надо, а можно!
Получалось, будто они сейчас в Москве совсем одни. Будто это новый город, они в него только приехали и совсем никого тут не знают. Гуляют вот, фотографируются на Красной площади. Туристы.
И мама будто экскурсовод. Про Москву рассказывает.
— Вот тут мы с твоим папой встречались, после лекций. Вот тут клуб был, мы туда на концерты ходили, а днём просто сидели, когда холодно. Витька, мы там пожениться решили, в клубе. А вот тут ты толкнулся.
— Чего?
— Ну, я бежала в институт, опаздывала на экзамен. А ты меня в живот тырк!
И мама прикрыла ладонью карман куртки, показала место.
— А как я туда дотянулся? Я что, на цыпочках стоял?
— Ты внутри лежал! Я…
— Мать! Я уже понял, спасибо. Дальше не объясняй.
— А вот тут ты Санта-Клауса испугался. Мы в гости поехали, к Але и Оле. И в вагоне был мужик, в костюме. Ты так испугался, что мы из метро вышли, я тут тебя успокаивала!
— И чего я испугался? Мне что, годик был?
— Нет. Пять, кажется. Просто это в марте было. Ты решил, что опять зима начнётся. Раз Санта ходит.
— Ну офигеть теперь. Ты же могла это забыть, а ты…
— Витька! А вот тут мы с твоим папой на парад святого Патрика ходили… И нас в метро из-за костюмов остановили, думали, что мы…
— А мы можем в метро? К Наутилусу? Помнишь, как Ярик нам его показал? Когда мы вместе на квест ездили?
Мама кивнула. Медленно, будто вспоминала то, что очень давно случилось.
У колонны стояли двое. Парень высокий, как взрослый дурак Дима. Девушка ему до плеча была. Лицом в плечо.
— Извините, пожалуйста. Вы не могли бы отодвинуться? Тут след улитки.
— Нам надо посмотреть на Наутилуса.
Девушка повернулась. У неё лицо было очень розовым, пухлым и мокрым. Она повернулась и побежала. Парень закричал:
— Вы что, не видите? У человека проблемы, а вы тут со своими улитками! Надо хоть иногда о других людях думать!
И выругался. Как Лёха.
Лицо у него тоже стало розовым. Он побежал за девушкой.
А Наутилус оставался на месте. Там, где его Ярик и дедушка нашли. Этого дедушки больше не было. Всё как Ярик говорил. А сам Ярик был в больнице.
