— Дом пять, корпус два. У нас во дворе три дома номер пять. Наш, первый и третий. Они одинаковые. Наш подъезд — напротив помойки. Вы на помойку ориентируйтесь!
Мама говорила по телефону очень громко. Специально стояла под Витиной дверью и говорила.
А потом попрощалась с кем-то и к нему стукнулась:
— Вить! Ты встаёшь или дальше спать будешь? Нам сейчас посылку привезут.
Витя не знал, что за посылка. Зачем папа сейчас что-то шлёт, если они к нему сами прилетят скоро?
Дверь приоткрылась:
— Ну, ты встаёшь?
Витя посмотрел на ящики с игрушками. Там было вперемешку важное, не очень и то, из чего он вырос. Наверное, из всего.
— Мать! Где у нас пакеты для мусора?
Он вынес на кухню прозрачный чёрный мешок. Там были кубики, куски мозаики, обломки фигурок и деталек, остатки картонного замка, недоделанная модель яхты, старые тетрадки, фантики и тряпичный зверь с глазами из пуговиц. Витя и мама сшили его в первом классе для проекта «Экологическая игрушка из мусора». Зверя звали Тяпа, раньше он был папиной перчаткой. Папа тогда улетел в Америку первый раз.
— Вот, — громко сказал Витя. — Это всё надо выкинуть. А остальное — отправляй, пожалуйста, своим контейнером.
Мама поправила очки и сказала очень тихо:
— Хорошо. Я выкину.
Взяла мешок и пошла в коридор переобуваться.
Кубик съехал. Тяпины лапы прижались к чёрному полиэтилену, сплющились.
Мама медленно-медленно искала вторую босоножку. Витя отвернулся, стал смотреть на часы микроволновки. Вчера было пять дней и четырнадцать часов. А сейчас — четыре дня и двадцать часов. Суббота, воскресенье, понедельник, вторник и среда.
Вдруг заорал домофон. Мама сразу в него сказала:
— От лифта налево до упора. Красная дверь.
Она потащила мешок с мусором обратно на кухню. Запихала под раковину.
— Кто там? — спросил Витя. Так, как раньше.
И мама, тоже как раньше, ответила:
— Друзья папиного коллеги. Они нам тоже возили, надо взять.
— Я тогда к себе.
Витя вытащил из холодильника йогурт, взял ложку и пошёл прятаться. И мама, как обычно, спросила:
— Тебе чаю принести?
Витя ответил:
— Ага, с бутербродом.
Он вошёл в свою комнату. А там на полу — билеты.
Витя знал, что они не совсем настоящие. Но всё равно их порвал. Как будто он ещё мог всё изменить.
Они пришли в школу к середине второго урока.
Витя был без формы, будто у него начались каникулы. Раньше всех в школе.
Охранница удивилась, но Витя вытащил свой пропуск и прошёл через турникет. У мамы в кармане сразу эсэмэска звякнула. Мама её не стала читать. Достала паспорт. Показала охраннице, та записала маму в журнал. Так бывает перед родительским собранием. Обычное дело. Но Витя и мама пришли забирать документы. Поэтому обычное стало странным.
Словно они не в школу входили, а в другую страну. Пересекали границу.
В коридорах было тихо. Витя слышал, как за его спиной скрипит рюкзак. Там лежали все учебники по всем предметам, их надо было сдать. Они с мамой поэтому задержались: не могли найти вторую часть «Окружающего мира». Мама зачем-то нервничала. Когда Витя просто так в школу опаздывал, в обычные утра, мама бывала спокойнее. А сейчас она всё время спешила, будто уже на самолёт.
— Я к завучу, подожди в коридоре. — Мама вздохнула и только потом постучала в дверь.
Кабинет завуча был на чужом этаже, у старшеклассников. Витя ждал до перемены, потом всю перемену, а потом ещё чуть-чуть.
На этаже все были чужие. Только физкультурник мимо прошёл, но ему было некогда, он даже не поздоровался.
Кто-то удивился, что Витя не в форме. А Витя смотрел на серо-синий линолеум. У них на этаже другой немного. Такой же, но другой. Линолеум запоминать не хотелось, но он как-то сам так.
На чужом этаже на стенах тоже были рисунки к Девятому мая, гимн и герб. И трёхцветная рамочка — как длинный флаг. Витя не знал, этот флаг ещё его или уже не очень. И не мог вспомнить, какие в Америке герб и гимн.
Рюкзак был слишком тяжёлый. Витя сперва его на пол уронил, а потом сам сверху сел.
И как раз в этот момент мама и завуч вышли из кабинета. И мама зачем-то рявкнула «Виктор». А завуч просто посмотрела, как всегда, — насквозь.
— Значит, учебники сдать в библиотеку. Пропуск — классному руководителю, — неуверенно сказала мама.
Завуч так поморщилась, будто Витина мама чего-то не выучила, опоздала и сменку ещё забыла взять.
— А вашу карту заберёте у медсестры. Всё.
— Всё?
Завуч поморщилась по-другому:
— Ну а что? Что я вам должна сказать? Вы сами всё решили, вы взрослый человек… Это ему в чужой стране расти, не вам.
Мама смотрела на линолеум. На Витины кроссовки, в которых по школе ходить запрещено.
— Вить, иди в библиотеку!
Витя знал, что во время уроков библиотека закрыта. Потому что Софья Семёновна только на переменах библиотекарь, на уроках она у девчонок технологию ведёт. Витя про эту школу всё знает, про все уроки и про всех учителей. А в Америке придётся привыкать.
Но он всё равно пошёл. По другой лестнице и через третий этаж — просто ему надо было проверить, вдруг Лёха с уроков свинтил и теперь в туалете болтается.
— Витя, ты куда? — Мама нагнала его на лестнице.
