Он объяснил про библиотекаршу-технологичку. Мама пожала плечами:
— Пойдём проверим. Может, у вашей Софьи Семёновны сейчас «окно».
На другом этаже хлопнула дверь. И мама вздрогнула первой. Будто это она сейчас прогуливала урок и боялась завуча.
Из окна библиотеки видна Зелёная площадка. На ней сейчас вообще никто не гулял, даже мелкотня. Когда во время урока на площадку смотришь, туда сильнее всего хочется. Даже если у тебя уроков больше нет и здесь уже никогда не будет. Как будто ты вырос и школу окончил.
Вите было странно. Серый и Ярик эту школу окончат через семь лет. Лёха — через шесть. А он — прямо сегодня.
Витя опять ждал. Мама и Софья Семёновна куда-то ушли, а он тут сидел. На подоконнике лежали стопки учебников. И за первый класс, и за одиннадцатый, и за остальные. По разным предметам. Вот по такому учебнику Витя занимался в третьем классе, а вот по такому не будет, наверное, уже никогда.
Мама ушла давно и надолго. А у него в рюкзак кроме учебников и конфет больше ничего не влезло: ни мобильник, ни планшет. Оставалось только смотреть в окно.
На Зелёной площадке были качели в виде самолётика. По-английски такие называются «a see-saw». Витя это на уроке проходил, а папа вообще не знал. Качельный самолёт не был похож на настоящий. Но раньше он нравился.
По коридору приближались каблуки.
Сперва раздался голос Софьи Семёновны:
— Ну, значит, после обеда придёте и заберёте, ничего страшного. Вы же не сегодня улетаете?
Потом Витя услышал, как мама вздыхает:
— Послезавтра.
— Тогда тем более не надо волноваться, у вас времени вагон. — Софья Семёновна вошла в библиотеку, мама — за ней.
— Мам! Ну можно я уже к своим пойду! — Витя знал, что третий урок тоже скоро кончится. Сейчас математика. А четвёртым — окружайка. Вите расписание больше не было нужно, а он всё равно помнил. — Мать?
Мама смотрела на библиотекаршу. Та махнула рукой:
— Пусть идёт. Что мы, без него не справимся?
Витя пошёл к двери. За его спиной библиотекарша говорила маме совсем не по-школьному:
— Я вообще не понимаю, зачем вам так переживать. У вас есть интернет, есть мессенджеры, вы можете ездить туда-сюда. Границы открыты! Вы просто не знаете, как раньше люди уезжали. Как на тот свет.
Мама отвечала тихо:
— Я помню. У меня одноклассники так. Соседи в Германию уезжали, все плакали, как на поминках. Всем подъездом. Я же в Союзе родилась, я всё помню.
— Ну тогда тем более. Знаете, как у меня брат уезжал в восемьдесят девятом? В никуда, навсегда, с тремя детьми и ста долларами. А у вас, вы говорите, муж там давно и получает нормально. Хватит себя жалеть и ребёнка дёргать… Запомните уже: дети любят нас железными.
— Он всё слышит. — Мама всхлипнула.
— Ну и хорошо. Пусть слышит. Ему полезно и вам полезно. Витя, ты слышишь? Это не конец света.
Витя обернулся. Библиотекарша смотрела на него и держалась за очки — по-маминому. И сказала тоже как мама:
— Всё, беги к своим.
Витя вошёл в свой класс на следующей перемене — без сменки, без рюкзака и без домашки. И с большим пакетом конфет. Как будто у него сегодня был ещё один день рождения. Витя помнил, что Юлия Юрьевна двойки никому в день рождения не ставит. Но всё равно было неправильно.
Юлия Юрьевна сидела за столом, с тетрадями. Вокруг толпились девчонки, не протолкнёшься.
Витя хотел сесть на своё место, рядом с Асей. А она положила ногу на его стул.
— А ты с нами больше не учишься.
Они уже всё знали, оказывается. И Юлия Юрьевна тоже. Сказала добрым голосом:
— Вить, ну иди сюда, прощаться будем.
Он пошёл обратно к доске, а тут как раз звонок. Но никто на место не сел. Все Витю дёргали, расспрашивали. Кто-то заорал:
— А мы думали, ты тоже в больнице!
— Как Ярик!
Оказывается, Ярик в больницу попал. Ещё в пятницу. Они с дедушкой вдвоём поехали на дачу. Дедушке в пробке стало плохо, он прямо в машине умер. Машина не разбилась, но Ярика всё равно забрали в больницу, потому что он сильно испугался.
Витя про это не знал. И не понимал, как с Яриком теперь попрощаться, тот же в Сети почти не бывает, у него никаких аккаунтов нет.
Юлия Юрьевна сказала:
— Мы ему всё передадим. Особенно конфеты!
Всем стало смешно. Вите — первый раз за сегодня, за вчера, за поза… Короче, первый раз с середины пятницы.
Он шёл по рядам и раздавал конфеты. Как на дне рождения. Только ему желали не «расти большой, не будь лапшой», а «счастливого пути» и «удачи». Серый пожал Вите руку, и потом остальные пацаны тоже стали жать. Серый сказал:
— Я когда приеду в Америку чемпионат играть, напишу тебе, пересечёмся.
Ася спросила:
— А ты в Москву ещё вернешься?
— Папа обещал, что однажды на каникулах. Посмотрим.
Он сердился за занятый стул.
Юлия Юрьевна попросила писать ей на электронную почту. Оставила Вите свой адрес на липком жёлтом листочке. Красной ручкой, которой в тетрадях замечания делала: «Плохо стараешься» или «Почти молодец». А сейчас просто адрес, даже не школьный.
Витя убрал листочек в тот карман рюкзака, в котором всегда пенал носил.
Юлия Юрьевна Витю обняла ещё раз, а потом зачем-то перекрестила.
— Ну, с Богом…
Витя смотрел на линолеум. Он был серым и солнечным.
