За окном опять падал снег. Крупный, некрасивый. Зима устала фигурные снежинки вырезать. Сыпала с неба всё подряд, а оно никак не заканчивалось. На Зелёной площадке никто в такую погоду не гуляет. Все в игрухах сидят, в мобилах, в планшетах. Замки строят, клады ищут, со скелетами сражаются, монеты получают. Витя бы сейчас тоже…
— Ну вот, проходи. Это моя комната.
— Спасибо. Я уже вошла.
Оля запустила на своём мобильнике что-то някающее, с котятками и сердечками. Села на Витин диван и уставилась в экран. Не пригласила Витю с ней играть. Теперь Оле с ним тоже было не интересно.
Витя пил газировку и вспоминал, куда он убрал наушники. Пусть Оля или звук вырубит, или в наушниках играет. На полную громкость своих котят включать — тоже невежливо, между прочим.
Витя подошёл к шкафу у той стены, за которой размещалась кухня. Из розетки было слышно, что там говорят. Можно к розетке пустой стакан приставить и слушать через него. Витя это проверял когда-то, вместе с папой. Давно.
— Алечка, да я сама не понимаю, ехать или нет. Витька раньше спрашивал «где папа?», «когда приедет?», а теперь как-то не очень рвётся. Привык без Ромки… И я тоже привыкла.
— Витя, у тебя зарядник есть? — спросила Оля.
Витя молча сунул ей провод. Наушники тоже нашлись, они вместе с зарядником в шкафу лежали. Котята в Олином мобильнике теперь някали беззвучно, не мешали Вите слушать.
Олина мама о чём-то спросила неразборчиво, а Витина мама ей ответила чётко, наверное, она сидела рядом с розеткой:
— Алька, я не жалуюсь, но я сама не понимаю, у меня с Ромой семья или что? Он четвёртый год живёт на две страны. Без него плохо, с ним — сама знаешь как… Да и не в нём дело. Я сейчас поеду, и что мне там делать? Профессии нет, языка нет. Кем я буду?
— А сейчас ты кто?
— Бывший пресс-секретарь. Витькина мама. Твоя подруга… Не знаю… Москвичка в третьем поколении. Кто ещё, Аль?
— Ну вот, съездишь, узнаешь, кто ты на самом деле.
Мамы молчали. У них чайник кипел.
— Витя, а ты в покемонов играешь?
Витя повернулся от розетки. Он очень хотел сказать: «Отвали, а?» Но у него стакан из рук выпал и грохнулся, ахнул на осколки. Оля отскочила, громко топнула каблуками.
Из кухни никто не кричал, что случилось, не гнал их за веником и тряпкой. Витя и Оля смотрели друг на друга. Потом на осколки. Потом опять друг на друга — так, будто только что вот встретились, а не час назад.
Оля была в белых туфлях. Принесла с собой нарядную сменку. А Витя вот новую толстовку надел, с Дэдпулом. Такую в школу носить нельзя.
Тут нельзя. В Америке можно будет — в школе, в которую он пойдёт, формы нет, папа специально проверил. Они вчера про это по скайпу разговаривали.
— Витя, а ты знаешь, что у тебя рядом с домом сейчас есть очень редкий покемон?
— Ну и что? Сходи поймай, я тут при чём?
— Меня одну мама не пустит в чужой двор.
И Оля наступила каблуком на осколок стакана. Хорошо так им хрустнула. Витя сразу хрустнул другим осколком. В тапке вышло не очень громко. За стеной говорила мама:
— Если бы ему восемнадцать было, я бы его просто к отцу отправила и всё. А ему десять… И он тут дружит непонятно с кем.
Витя и Оля громко хрустели осколками стакана. Будто льдом в луже. Когда осколки кончились, Витя сказал:
— Ну ладно. Давай твоего покемона вместе ловить. Сиди здесь, я сам всё разрулю.
Витя пошёл на кухню. Олина мама ела кулич, а Витина мама смотрела в окно. Она сидела на табуретке у стены. Совсем рядом с розеткой.
— Можно мы гулять пойдём?
Витина мама молчала. Олина мама поперхнулась, ответила за двоих:
— Вы далеко? Надолго?
— В соседний двор. Мы будем с мобильниками! Мы на Зелёную площадку пойдём, там очень редкие покемоны. Мать, можно?
Витина мама смотрела на снег за окном:
— Там холодно. Не апрель, а февраль. Сплошной февраль, бесконечный. Всю жизнь.
Олина мама погладила её по руке:
— Ну вот уедете, и у вас другая весна будет, тёплая, настоящая.
— И другая Пасха. В другой день. Витюша, ты чего хотел?
Витина мама не повернулась к нему. Значит, она опять плакала. Но так, чтобы он не увидел. Витя спросил у Олиной:
— Аля, можно я с твоей Олей гулять пойду? Я за ней присмотрю и её не брошу. Реально. Слово пацана.
За тумбочкой кошелька тоже не было. Только пыль, монетки и детали от лего. Витя детали забрал, а остальное не тронул. Молча придвинул тумбочку обратно. Мама даже не сказала, что он в пыли копается. Смотрела на детальки так, будто лего никогда в жизни не видела.
Тогда Витя заговорил сам:
— Ну ты точно его не брала? Не перекладывала?
Мама покачала головой.
На кухне звякнула микроволновка. Пицца разогрелась. Оказывается, всего пять минут прошло!
А казалось, что они с мамой включили эту микроволновку тысячу лет назад. В каменном веке! В прошлой жизни.
Когда они поставили пиццу подогреваться, Витя вспомнил, что завтра надо сдать деньги на экскурсию.
Мама сперва обрадовалась:
— Хорошо, что вообще не забыл!
Потом расстроилась:
— Витька, а у меня налички нет. Ты можешь из своих карманных сдать, а я тебе завтра вечером верну?
